Книга Волк без присмотра, страница 77 – Ливи Лэм

— Это возвращает нас к вопросу о том, как подражатель поддерживает связь с Ким Минсоком и что из происходящего прихоть Минсока, а что его последователя, – произнесла я и отошла от окна.

— Сегодняшнее нападение точно не имеет отношения к этим двум, – тихо произнёс Джинхо, – хотя… в этом деле нельзя ни о чём сказать наверняка. Уже поздно, будут новости – наберу тебя завтра. Не зацикливайся и постарайся поспать.

Утром, доставая из холодильника остатки риса и параллельно с этим заваривая свежий кофе, я вспомнила последнюю фразу сержанта и скорчила недовольную гримасу. Разумеется, советом Пак Джинхо я не воспользовалась и большую часть ночи проворочалась в кровати, прокручивая в голове всех возможных знакомых, которые могли бы заинтересовать подражателя, и от осознания того, что кто-то из них может пострадать просто потому, что знаком со мной, становилось ещё хуже.

Когда бодрящая жидкость была готова, прежде чем сделать первый глоток, я включила телевизор, чтобы посмотреть утренний выпуск новостей, и чуть не опрокинула горячий напиток, поскольку увидела на экране Мин Суа.

— Продолжается расследование недавних убийств в Сеуле. – Проникновенный голос репортёра Мин нарушил тишину моей кухни. – В нашу редакцию поступило обращение от осуждённого серийного убийцы Ким Минсока; он утверждает, что полиция обращалась к нему за консультацией по текущему делу. По его словам, следствие полагает, что нынешние преступления совершает подражатель. Напомним, три года назад Ким Минсок был приговорён к пожизненному заключению за тринадцать убийств, совершённых, как сообщается, по мотивам дебютного романа писательницы Ким Лины «Руководство к убийству». По неподтверждённым данным, для помощи в расследовании властями было привлечено гражданское лицо. Мы продолжим информировать вас о ходе событий.

Я уставилась на экран телевизора, а затем горько рассмеялась.

— Подписанные соглашения о неразглашении – это, конечно, замечательно, но никто не учёл того факта, что Минсок выдаст всех с потрохами.

Когда не по своей воле оказываешься ограждённой от общества, остаётся только два варианта: либо сокрушаться над тем, как же так всё получилось, либо оглядываться на свою жизнь. Второй вариант мне оказался ближе.

Сколько я себя помню, мне всё время хотелось что-то значить, но не тихо наслаждаясь личными достижениями, а завоевав авторитет в определённых кругах. В школе, а затем и в университете моё сердце жаждало успеха и следующего за ним признания. Желания отца Ким Гитэ сделать из меня лучшего судмедэксперта только подпитывали мой неистовый голод.

Но когда ты идёшь по, казалось бы, правильной дороге, в какой-то момент начинаешь понимать: даже если ты получишь то, что хочешь, вряд ли сможешь насладиться этой победой в полной мере.

Поэтому я всё чаще и чаще задумывалась над тем, в какой области смогу проявить себя иначе, где смогу применить свои знания и способности. Мысли о писательстве практически сразу возникли в моей голове и оставались там, когда все прочие варианты постепенно отметались.

Закрепилась эта идея после того, как я случайно пришла на презентацию новой книги нового автора Джиха. Если бы меня попросили описать свои эмоции и впечатления после презентации и её истории успеха, я бы ответила только одно: у меня определённо получится лучше.