Книга Волк без присмотра, страница 83 – Ливи Лэм

Тонкая грань отделяла фаната от ненавистника, интерес от безразличия и обожание от отвращения. Несколько месяцев назад, когда Саби отправила письмо, я его не запомнила, поскольку всё его содержимое не вызвало у меня ничего, кроме отторжения. Перечитывая послание сейчас, я поймала себя на мысли, что, несмотря на то, какой запуганной была девушка и как она переживала из-за случившегося, во мне всё равно присутствовала неприязнь к её словам.

Скорее всего, это связано с тем, что художница сравнила «Красную мантию» и «Руководство к убийству» небрежно, с лёгким намёком на то, что Ким Лина – это талант, который видно невооружённым глазом, и её текст узнаётся сразу, а Гом Ынталь лишь бледное отражение этого гения.

В тот период мне и так было сложно примириться с изданием под псевдонимом, а тут ещё и такое сравнение, неудивительно, что я посчитала это ударом.

Но если отбросить мои личные придирки, можно было сделать несколько выводов. Действительно, такое случалось крайне редко, чтобы над вебтуном вместе работали художник и писатель, обычно автором текста и автором картинок был один и тот же человек. Работа проходит быстрее, и ни у кого нет опасений насчёт авторских прав, они тоже находятся в руках одного человека. Не то чтобы это было что-то из разряда невозможного и невероятного, но как раз после начала работы О Саби оказалась в списке жертв подражателя.

Могла ли я оказаться под прицелом у её преследователя? Из головы никак не шла мысль, что, возможно, подражатель Ким Минсока и преследователь О Саби – один и тот же человек. Как бы там ни было, отрицать такую вероятность нельзя.

После вчерашнего визита в больницу Юльдже я попросила Вонсона отвезти меня до отеля здесь же, в Каннам-доне. Издатель согласился, что не будет лишним подстраховаться на случай, если какие-нибудь пронырливые репортёры уже дежурили возле моего дома в надежде получить комментарий. Тем более отель был пятизвёздочным, с охраной и кучей камер на каждом углу, это должно отпугнуть преступника, по крайней мере, подобными мыслями я себя успокаивала.

Мне достался номер на седьмом этаже, и весь вечер я планировала провести в темноте, сидя на софе возле окна и разглядывая огни ночного Сеула. Поначалу этим я и занималась, но затем около семи часов мне неожиданно позвонил Ким Гитэ.

— Здравствуй, Лина. – Низкий голос отца заставил меня на мгновение вздрогнуть.

— Здравствуйте, судмедэксперт Ким. – Я подумала о том, что за последний месяц мы с ним разговаривали чаще, чем за последние пять лет.

— Слышал, что расследование зашло в тупик, ещё и СМИ не на шутку загорелись поиском сенсаций.

Мой слух меня не обманывал – в голосе мужчины отчётливо слышались нотки злорадства. Во время моей учёбы, если я предпринимала попытки пойти наперекор установленным правилам великого судмедэксперта Кима и на выходе не получалось приемлемого для его видения результата, он переходил на этот снисходительный тон.

— Если вы хотите прочесть лекции, то могу дать номер сержанта Пака, наверняка ему будет интересно послушать ваши умозаключения. – Мне страшно хотелось сбросить звонок, но, несмотря на сложные взаимоотношения между нами, что-то не давало мне этого сделать.

— Сержант Пак прекрасно знаком с моей точкой зрения, – ответил Гитэ, никак не реагируя на мой выпад, – мы созваниваемся каждый день. Невероятно дотошный полицейский.