Книга Милый поселок моего детства, страница 3 – Анна Долго

— А давайте пообещаем друг другу, что постараемся сберечь нашу дружбу – может быть, тогда никакая смерть нам не помешает? Давайте? Вот прямо сейчас возьмемся за руки и поклянемся остаться подругами до конца своих дней! – воскликнула Катя, которая всегда и во всем пыталась найти что-то хорошее, поддержать, утешить.

Все молча согласились с предложением Кати. Девочки вновь взялись за руки и произнесли клятву вечной дружбы.

— Теперь я, – уверенно сказала Маша и задала свой вопрос. – Кем я стану, когда вырасту?

Картонная стрелка поползла быстрее обычного, указывая заостренным краем то на одну букву, то на другую, остановившись на мягком знаке. БОЛЬ! Ужас заполнил все пространство маленькой саманной кухни и почти ощущался физически. Словно он, склонившись над детьми, дышал им в лицо…

— Что это значит? – на этот раз голос Марии дрожал, выдавая испуг.

— Может быть, ты станешь врачом? – предположила Катя.

— Давайте закончим! – предложила побелевшая от страха Шура.

— Тогда задавай свои вопросы, и закончим, – потухшим голосом ответила ей Маша; теперь уже и ей было жутко.

Александра инстинктивно подумала о Руслане, мальчике из их класса. Ей хотелось знать, нравится ли она ему, но вопрос был настолько личным, что Шура лишь закусила губу, подумала, а затем произнесла:

— Чем будет заниматься мой будущий муж?

Стрелка двигалась уверенно, хотя и медленно. В мягком свете свечи казалось, что руки девочек нависли над ней, не прикасаясь, но отбрасывая искаженные пугающие тени.

— Игра, – по слогам прочитала Шура.

А в голове настойчиво замельтешила мысль о том, что Руслан занимается футболом – а ведь это игра!

— А какое у него будет имя? – решилась Александра.

Стрелка охотно поползла к букве «Р». В груди Шуры бешено застучало сердце. Неожиданный поток ветра, проскользнувший в приоткрытую форточку, задул свечу, и в комнате воцарилась кромешная тьма. Девочки завизжали и поспешно выбежали на улицу, дрожа от пережитого сковывающего душу ужаса.

* * *

Девочка кружила в хороводе вместе с тремя подругами и тремя друзьями-мальчишками. Детям было весело, они громко и заливисто смеялись. На лесной полянке ярко светило солнце, радостно щебетали птицы, приветствуя наступившее лето.

— Раз, два, три,

На полянку выходи…

Девочка услышала незнакомую считалку. Остальные дети слова знали хорошо и произносили хором. Вдруг ее кто-то резко толкнул, девочка шагнула вперед, оказавшись в центре хоровода, который продолжал кружить.

— А затем четыре, пять,

Тебя будут убивать.

Девочка растерянно смотрела на друзей, громко смеющихся и тыкающих в нее указательными пальцами…

Александра, наконец, проснулась. По спине струился холодный пот, она тяжело дышала, пытаясь отогнать от себя навязчивый кошмар. С того дня прошло тринадцать лет, но ужас произошедшего не отпускал, не давал о себе забыть, возвращаясь во снах. Память играла с ней в прятки, то позволяя воспоминаниям внезапно всплыть из небытия, то разбивая случившееся на осколки разноцветной мозаики.

Майское солнце пробивалось в квартиру сквозь толстые стекла панорамных окон, вид из которых был потрясающим – вся Москва как на ладони. Сандра переехала сюда за три месяца до папиной смерти. Надо было подождать, остаться с ним… Может быть, тогда она смогла бы ему помочь, вызвать скорую помощь, дать нужное лекарство? Мысли терзали, мучили, бередили кровоточащую рану. Врачи говорили, что ничего сделать было нельзя – обширный инфаркт повлек за собой скоропостижную смерть; но Александра все равно продолжала заниматься самобичеванием. Папа был для нее самым близким человеком, ее семьей, ее опорой. Утрата оказалась непомерно тяжелой, сгибающей до земли. Чтобы не сломаться, Сандра с головой ушла в работу. Теперь она должна была возглавить строительный холдинг вместо отца. Она старалась вести дела честно и прибыльно, чтобы не подвести ни тех, кто в нее поверил и поддержал в компании, ни память о папе – и ей было, чем гордиться. Результаты полугодового отчета впечатляли.