Книга Порочная невинность, страница 29 – Пайпер Рейн

— Неплохо. А не знаешь, случайно, что планируют делать в эту пятницу русские?

Она пожимает плечами:

— Понятия не имею.

— Надо бы сходить посмотреть.

Между ее бровями появляется морщинка.

— Зачем?

— Ну мы же с ними соперничаем.

— Ничего подобного, они такие же волонтеры, как и мы.

Я усмехаюсь:

— Ты ведь понимаешь, что они захотят нас обставить? Мы должны организовать что-то масштабнее, круче и веселее.

— А если они придумают что-нибудь по-настоящему классное?

— Тогда мы сделаем еще круче.

Ее губы расплываются в улыбке.

— Хорошо… Мне ненавистна мысль, что русские могут взять над нами верх.

Я думаю об оружии, о людях, пропавших без вести благодаря русским. Нужно сбить с них спесь.

— Мне тоже.

— Как полагаешь, они разозлятся, что мы за ними шпионим?

Я качаю головой и улыбаюсь:

— Иногда мне кажется, что ты живешь в каком-то другом мире.

У нее отвисает челюсть, и она выглядит обиженной.

— В каком смысле?

— Ты так наивна. Кого волнует, что они подумают?

София закатывает глаза и перебирается на край кровати, затем встает.

— Хочешь пить? У меня есть вода и спортивный напиток, клубничный.

У стены, в паре футов от дивана, стоит маленький холодильник, и она наклоняется, демонстрируя задницу в легинсах, не оставляющих места для воображения. У меня чешутся руки. Потрясающая задница. Как я мог не замечать ее все эти годы?

— О, еще есть апельсиновый сок.

София оглядывается через плечо, ожидая ответа.

— Ничего не хочу, спасибо.

Мой член оживает. Разве что ее саму.

Она отворачивается и лезет в холодильник, а я смотрю на задницу в легинсах. Моя сила воли иссякает, я обхватываю Софию за талию и притягиваю к себе. Она вскрикивает, приземляясь мне на колени.

— Что ты делаешь? – спрашивает она, замерев.

— Расслабься.

Я зарываюсь носом в ее волосы и глубоко вдыхаю, закрывая глаза.

— Зачем ты меня нюхаешь? – спрашивает София, извернувшись.

— Черт, ты всегда умопомрачительно пахнешь. Как я раньше не замечал? – бормочу я скорее себе, чем ей.

— Когда раньше? О чем ты говоришь?

— До того, как ты свела меня с ума.

Я провожу носом по ее затылку. Она вырывается, но я не могу ее отпустить.

— Успокойся, – шепчу я.

— Не надо…

Она произносит это обреченно, как будто уже сдалась.

— Только скажи, bella^[3], и я тебя отпущу.

Я жду несколько секунд, она молчит. Единственное, что слышно в комнате – наше тяжелое дыхание. Я поднимаю ее и поворачиваю так, чтобы она оказалась верхом на мне. Черт, от жара ее киски мой член еще больше твердеет, и когда София наваливается на меня всем весом, ее глаза испуганно расширяются.

Господи, как эта девчонка невинна! Она вообще видела когда-нибудь член? Брала его в рот? Наблюдала, как он входит в киску? Мне до смерти хочется, чтобы ответом на эти вопросы было «нет», чтобы я стал для нее первым.

Она смотрит на меня огромными карими глазами. Не в силах больше сдерживаться, я нахожу ее губы. София обвивает руками мою шею и зарывается в волосы, тянет за пряди с глубоким горловым стоном. Наши языки встречаются, а мой член, словно подключенный к проводу под напряжением, больно врезается в ткань джинсов. В отчаянии от неудобности позы я прерываю поцелуй и выпрямляюсь, убрав ее ноги со своих коленей.

— Что-то не так? – спрашивает София, когда я встаю.

Я с улыбкой поправляю брюки и подхватываю ее на руки.