Книга Клятва крови, страница 90 – Пайпер Рейн

— Если правда так, что же ты не предупредил? – Отец Габриэле скрещивает руки на груди.

Габриэле пожимает плечами.

— Не был уверен, удастся ли подобраться к Арии, завоевать доверие Марчелло, да и тебя разочаровать не хотел. Впрочем, все получилось. Как только разберемся с русскими, я сделаю предложение. Затем, когда стану вхож в дом Коста, мы сможем систематически подрывать их дела, подпитывать разлад внутри, знать обо всем, что творится на северо-востоке.

Я убегаю оттуда, пока меня не заметили. Из-за слез не разбираю дороги, главное – просто убраться подальше. Не желаю никого видеть, мне чудовищно стыдно: позволила себе поверить, будто бы Габриэле правда меня любит.

Неужели я так наивна?

Моя роль всегда была мелкой, мои поступки не имели значения, ведь я всего лишь дочь. Так вот, дочери тоже важны. Я хотела иметь для кого-то значение, потому и решила, что важна Габриэле.

В голову приходит одна мысль, и я, пораженная, замираю на месте. А вдруг он сам все подстроил: приглашение в секс-клуб, фотографию и то, что было потом, – лишь бы стать ближе ко мне? Изобразить из себя героя и втереться в доверие?

Сгибаюсь пополам в рвотном позыве, и меня тошнит. Слава богу, я на улице.

Господи, ну и дура. Я ведь росла среди мафиози и знала, что для них превыше всего долг перед кланом. Неужели я правда решила, будто бы, раз мой брат изменился в паре с Мирой, то и Габриэле сможет? Марчелло – исключение, которое лишь подтверждает правило.

Сплюнув остатки рвоты, я выпрямляюсь и хочу уже сделать глубокий вдох, как вдруг на голову мне накидывают плотный мешок. Рот зажимают, не давая кричать. Я пытаюсь вырваться, но руки похитителей – словно клещи. Меня обхватили за талию, оторвали от земли и куда-то несут.

В панике я извиваюсь и дергаюсь… Увы, все попытки освободиться тщетны и только лишают сил. Как бы я ни старалась, этой железной хватки мне не сбросить.

Голова кружится, и я стараюсь выровнять дыхание, чтобы не заработать гипервентиляцию. Однако стоит услышать русскую речь, как страх усиливается, и у меня темнеет в глазах.

Очнувшись, я сразу чувствую жжение в плечах и запястьях. Медленно поднимаю голову и, поморгав, оглядываюсь: я в какой-то бетонной комнате. Она в точности как та, из которой мы по воскресеньям звоним домой.

При виде двух русских братков понимаю, что это не Рим-хаус, а, скорее всего, Москва-хаус, то есть я на вражеской территории.

— Рад видеть, что ты решила к нам присоединиться, – говорит браток повыше.

Я знаю его. В кампусе все его знают. Это Феликс Аминофф.

Феликс – глава Аминоффских. Он ровесник Габриэле и боссом группировки стал в прошлом году, после гибели предыдущего лидера, не оставившего наследников. Феликс примерил корону, когда выследил убийц и запытал их до смерти.

По крайней мере, так гласят слухи.

Он вперивает в меня ледяной взгляд, а я наконец соображаю, что у меня связаны руки – отсюда боль в плечах и запястьях – и что живой меня отсюда выпускать не намерены.

— Чудесно наконец после переписок вслепую встретиться лично. – Феликс улыбается одними губами. Его акцент, почти стертый долгой жизнью в Америке, совсем не режет слух.

— Чего тебе нужно? – гляжу я на Феликса с прищуром. Может, получится протянуть время и кто-нибудь заметит мое исчезновение.