Книга Училку нельзя!, страница 84 – Леонид Любский

Но фильмы уходили исключительно в Штаты, и немного в Германию, это же девяностые годы. Петербург тогда был одной из столиц юного российского порнокино, миллионы в этом бизнесе крутились солидные, в значительной степени пришлые.

Опыт этот для неё был интересный и очень денежный. Парням-то платили в разы меньше, беднягам, чем дамам. А они же так старались, уж так старались, куда там многим актрисам, которым только бы ноги кверху да поахать-покричать, без выдумки и огонька.

Да, она вот на хорошем счету была, со своими некоторыми артистическими способностями и отличной фигурой. Но потом решила выйти из этого бизнеса, поскольку побоялась, что совсем подсядет. Слишком уж нагружали, почти целый день в трахе.

Трах, конечно, это неплохо, определённая склонность к нему у актрисы имелась. Но всё-таки, жить-то когда? В том числе и нормальной половой жизнью? И в задницу надоело, сильно. Не хотелось красоту коричневой дырочки терять, в дупло превращать. А то у юных ветеранш анального фронта наблюдала такой недостаток, и это как-то нервировало.

Правильно сказано, всех денег не заработать, поэтому хорошего, пусть и не понемножку, но в разумных дозах. Небольшая ставочка в высшей школе была легальным прикрытием. Но как-то случайно попробовала и в высшей школе, уговорили, актёры языкастые. Перерыв у них в съёмке был, что ли, но желали её сильно и очень активно уговаривали, в основном, руками. Сначала трахнули, прямо на подоконнике, съёмок им мало, трудоголикам!

А потом стоят, концы отряхивают и веселятся: дескать, а мы бы сняли подобную сцену с училкой по-другому, более креативно. Дескать, большое здание, этот наш универ, много возможностей, очень! И много ржали. А когда устали ржать, то такую ей сцену представили, для довольно большого эпизода, что она как-то завелась даже. И сильнее, чем от только что произошедшего секса.

Потому что фантазия была самой распоясанной, как будто неудовлетворённые подростки сочиняли, а не парни с во-от такими, и сразу после этого самого… Представьте, значит, обычную аудиторию во время перемены. Вот через неё со всей дури бегут и несутся на физкультуру больше десятка студентов и студенток, в трусах, майках и гимнастических купальниках.

Значит, шум, мельтешение толпы физкультурников – секунд сорок со смешными стычками, щипками девчонок за все места, скрытые купальниками, ответными пинками… А также стремительно вошедшей доцентшей, которая к своему месту за столом торопится, между весёлой молодёжью маневрирует.

И тут её платье ка-а-а-к сзади рванули и кверху дёрнули, да так и оставили, на самых локтях… Крупным планом училкины глаза, величиной с яйцо… А потом снова одна беготня в длинном кадре, уже без преподавательницы.

Так вот идут первые секунд сорок беготни и мини-гэгов – с падениями, метаниями сумок, кучей-малой на полу. Плюс отменно фигуристой девицей, с которой колготки до щиколоток спустили, заодно с трусами, а она визжит и до полу в панике приседает. Впрочем, и у пары физкультурниц купальники в полном беспорядке, что сильно способствует усилению визга… визгов.

…Но такой общий шум, что почти ничего не слышно. И девичий визг там какой-то не очень натуральный, больше по обязанности. Тем более, что парни только к туфлям всё сдёрнули, да подол на голову натянули, да торопливо между ног пошарили, волосики подёргали, и больше ничего, дальше побежали.