Книга Кровь Десяти, страница 144 – Рия Райд

— Ну давай, припомни мне это еще десять раз, – отмахнулась Рахиль. – Я потратила их сто лет назад. Ты болван, братец. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Сказала, как мне жаль?

— Да! – злобно выдохнул Питер. – Да, хотя бы это…

— Мне жаль, что ты болван, – признала Рахиль.

Кристиан расплылся в восторженной улыбке.

— Она чудо, – сообщил он Питеру. – Напомните, миледи, вы бывали у меня в Данлийской резиденции?

— Нет, но всегда хотела. Говорят, вы не принимаете гостей.

— Я дам вам постоянный пропуск, если обещаете повторять это при каждом визите.

— Что именно? Что мой братец болван или что я обобрала его на пять миллионов?

— И то, и то. Деньги, к слову, тоже не проблема.

— Тогда мы точно подружимся, – промурлыкала Рахиль.

— Сколько ты хочешь? – сквозь зубы, уточнил Питер, со звоном отодвинув свою чашку.

— Три тысячи кредитов.

Кристиан уже открыл рот, чтобы согласиться, но Питер остановил его одним движением руки.

— Тысяча и мой братский пинок под твой охреневший зад.

— Мои услуги стоят три тысячи, щенок.

— Твои услуги стоят галактической тюрьмы, – скривился Питер, – но у нас нет на это времени, поэтому сделаю вид, что повелся на твои жалкие манипуляции и дам полторы.

Рахиль приподняла бровь и подалась вперед, удерживаясь за подлокотники.

— Три. Тысячи.

— Я, мать твою, твой брат! – взорвался Питер.

— Согласна, – хищно улыбнулась Рахиль. – Тогда шесть тысяч.

— Давайте все же остановимся на трех, – примирительно обратился к ней Кристиан, – и на том, что ваш брат болван.

— Он чудо, – сообщила Рахиль Питеру, вернув Диспенсеру комплимент, – ему я готова помочь за две.

— Ты исчадие ада, – процедил Питер.

— Ты только это понял? Браво, братец. Приятно познакомиться. – Рахиль подарила ему очередную ядовитую улыбку, сложила с колен салфетку и встала, давая понять, что разговор закончен. – А теперь можешь катиться к черту. Я сообщу, когда что-нибудь выясню.

За всю ночь Корнелия так и не сомкнула глаз. С момента, как стало известно о новой атаке «Нового света» на резиденцию Далми, она бы не смогла заснуть даже если бы за раз опустошила все спиртные запасы Лукаса. Корнелия ненавидела себя за собственную беспомощность. Она чувствовала острую необходимость сделать хоть что-нибудь. Ей хотелось выть, кричать, рвать на себе волосы, громить собственную спальню, но все эти порывы бушевали и мгновенно подавлялись так глубоко внутри, что все, что она чувствовала в итоге, – бессилие и опустошающий страх. Вениамин Нозерфилд стирал в пыль резиденцию ближайших соседей и, возможно, единственных союзников ее семьи, а все, что оставалось ей, – ждать.

К утру ни от Конгресса, ни от Марии и Андрея так и не поступило ни одного сообщения. Корнелия ходила по комнате из угла в угол, каждые несколько минут просматривая последнее полученное письмо.

Прочитав его первые десять раз, она запомнила расположение строчек. На второй десяток – выучила наизусть. На третий – стоило прикрыть глаза, буквы из него накладывались друг на друга, образуя странные шифры, и Корнелии начинало казаться, что она сходит с ума.

Эта угроза зависла над ней как меч, готовый сорваться в любую секунду и отрубить ей голову. Теперь ей стало очевидно: кто-то не просто издевался над ней, мучил ее своими наводками, но и наслаждался ее беспомощностью, ведь, зная о надвигающейся катастрофе, она не могла о ней никого предупредить. Но зачем все это? Кто ее так ненавидел? Как находил ее и передавал эти проклятые письма и откуда ему было известно о планах Вениамина и «Нового света»?