Книга Кровь Десяти, страница 182 – Рия Райд

Мы с Андреем прибыли в резиденцию Нейка Брея на Кальсионе, где нас уже ожидал наш собственный малый совет – Лаим Хейзер с Аликом и Муной, Карл Багговут, Поль Лорес и, конечно же, сам Нейк Брей. Изначально Лореса, который единственный присутствовал здесь не вживую, а в виде голограммы, здесь не должно было быть, но он потребовал ввести его в курс дела перед завтрашним срочным заседанием Конгресса.

— Особняк – фальшивка, – кажется, в десятый раз заявил Андрей после получаса расспросов. – Сами кальденцы называют такие места «коробками», и используют их лишь раз. Таких по меньшей мере пару десятков, и они раскиданы по всему первому и второму кольцам. К настоящим штабам доступ есть лишь у самого приближенного круга, остальные массовка, пешки, не обладающие даже сколько-нибудь стоящей информацией. У членов «Нового света» есть по меньшей мере три ступени доступа. На первой – близкий круг Нозерфилда, – Андрей взял стилус, развернул голограмму и принялся чертить схему, подкрепляя ей свои слова, – настоящие идейные фанатики. Неизвестно, сколько точно кланов Лиделиума в него входит, но им Вениамин готов доверить очень многое, включая собственную жизнь. Первому кругу известно о всех штабах, именно они координируют собрания, ищут «коробки», организуют «посвящения» по типу того, на котором были и мы. Второй круг – вербовщики, – продолжил он, начертив вторую дугу. – Их попадание в первый круг напрямую зависит от количества семей лиделуима, которых они привлекли на сторону Вениамина. И третий круг – новички. Те, кто зачастую даже не знает в лицо других членов «Нового света». Поэтому там, где мы их обнаружили, все было анонимно. Вениамин устраивает чертовы маскарады для того, чтобы непосвященные члены Кальдена не смогли сдать остальных, в случае если решат сменить сторону. Хотя с этим в рядах Нозерфилда лучше не шутить.

— Дезертирство – смерть? – предположил Карл Багговут.

— Дезертирство – и тебе в вены пускают синтезированные составы крови Десяти, которая плавит кости. Но если без подробностей – то да, смерть, – согласился Андрей.

— Как кальденцы вообще идут на такое? – подавившись воздухом и неловко прочистив горло, уточнил Алик. – Ради чего? Должно же быть что-то, что Вениамин обещает взамен?

— То, на что падок любой человек и что Конгресс им дать не способен, – хмуро отозвался Нейк Брей, поставив на стол стакан, на дне которого еще оставалось несколько темных капель виски. – Власть, состояние, могущество. Если Лиделиума не станет – ни земли, ни ресурсы не исчезнут. Нозерфилд быстро перераспределит их в нужные руки.

— Не Нозерфилд, а Десять, – прервала я. – Все, что он делает, – это пытается воссоздать новую Десятку.

Все взгляды обратились в мою сторону.

— Возможно, когда-то раньше, когда Вениамин только начинал вербовать своих первых союзников, они и шли за ним, потому что надеялись урвать у Лиделиума кусок побольше. Но сейчас они боятся. Они боятся, что, если откажут Нозерфилду, он не просто убьет их и их семьи. Они боятся впасть в немилость у будущих Десяти. А это, с какой стороны ни посмотри, куда страшнее, чем стать врагом Конгресса.

— Гребаные сектанты, – пробормотал Алик.

Мой взгляд ненадолго задержался на голограмме Поля Лореса, и я вспомнила, как впервые увидела его в алой мантии верховного судьи, с пристрастием допрашивающего меня в зале суда. Тогда он, как и другие судьи, казался мне недосягаемым, величественным, пугающе несокрушимым, но теперь я видела перед собой лишь немощного, усталого и потерянного старика, который понятия не имел, что делать. Возможно, когда-то Лорес и правда был неуязвим, но эти времена уже давно остались в прошлом, обвалились под руинами Конгресса и похоронили всю его броню, которую он так исправно носил долгие годы.