Книга Кровь Десяти, страница 187 – Рия Райд

— В чем дело? – озадаченно уточнил он.

— Ты никогда не говорил, что любишь меня, – прошептала я, вдруг осознав, что за бешеным стуком сердца даже не слышу собственного голоса.

— Разве? – на его лице отразилось самое настоящее замешательство.

— Уж поверь, я бы такое запомнила.

Между его бровями пролегла узкая глубокая складка, когда он глухо и с потрясением произнес.

— Странно, потому что я думаю об этом так часто, что мне кажется, будто я сотню раз повторял это вслух.

— Тогда тебя не затруднит сделать это еще раз, – коснувшись пальцами линии его рта, я попросила об этом почти беззвучно, но Андрей прочитал это по губам. Его глаза были прикованы к моим. Он медленно приподнялся, вновь оказавшись совсем близко. Моя грудь оказалась так плотно прижата к его, так, что я едва бы смогла дышать, если бы уже не задыхалась.

Он дотронулся до моей шеи, проведя большим пальцем от подбородка до линии ключиц, склонился ближе, и его кудри коснулись моего лба.

— После всего, – хрипло произнес он, – всего того, что было в Диких лесах и на Мельнисе, после двух месяцев, что я искал тебя по всем уголкам света, после теракта в Конгрессе, когда я едва не сошел с ума, думая что теряю тебя, после Кальсиона, – прошептал он, – после всех этих дней и ночей, когда я уже не представляю, как засыпать и просыпаться без тебя, тебе правда приходило в голову, что я могу не любить тебя? – Его губы прошлись по моим. Андрей едва касался меня, но его слова, казалось, ласкали сразу мою душу. – Я отдал тебе свой разум, свое сердце и уже, кажется, с десяток раз был готов отдать жизнь. Мои чувства, мысли, все желания и страхи пропитаны тобой. Я буквально состою из любви к тебе, Мария.

Его губы опустившись к ямочке между ключицами, потом подбородку, шее, оставляя влажные пылающие следы и вновь поднимаясь к губам. Я закрыла глаза, будто могла впитать каждое слово, каждый его вздох, срывающийся с ними.

— Если по какой-то причине я не говорил тебе об этом, – приглушенно добавил он, – то потому что боялся испугать. Боялся, что не смогу быть достаточно… сдержанным.

— Испугать? – мои пальцы сжались на его груди, заставив его замедлиться. – Ты знал, что я чувствую к тебе. Ты знал об этом с самого Мельниса. Ты сам тысячу раз говорил о том, что я не умею скрывать свои мысли, что у меня все на лице написано…

— Ты не понимаешь, – тихо произнес Андрей, вновь посмотрев на меня и покачав головой. Он глубоко вздохнул, и этот вздох явно означал, что это не будет короткий разговор. – Я нравился тебе, как может привлекать незнакомец, который держит на расстоянии и о котором ты ничего не знаешь. Но тебе известно, что здесь мы не были в равных положениях. У моей привязанности к тебе куда более длинная история, – его глаза потемнели. Он положил свою ладонь поверх моей, отведя ее чуть влево, где тяжело колотилось сердце. – Я знал, кто ты. С первого дня. И если бы я раскрылся тебе на Мельнисе, если бы дал тебе понять, что мне известно о твоем происхождении, о Кериоте, о Рейнире, и тем более если бы не стал скрывать, что происходит со мной, когда ты рядом, – ты бы пришла в ужас.

— Что ж, со скрытностью у тебя никогда не было проблем. На Мельнисе я была уверена, что ты едва меня выносишь.

— Я валялся там весь в крови – жалкий, немощный как подстреленное животное. Я ненавидел себя за то, что ты видишь меня таким и тебе приходится возиться со мной. Боль была почти невыносимой, но я бы обрадовался, если бы она меня поглотила окончательно, возможно, тогда бы я хотя бы смог сконцентрироваться на ней, а не на тебе – почти лежащей на мне, на твоем голосе, запахе и руках, касающихся меня. Твои руки, – поморщившись, произнес Андрей, – мне казалось, они были повсюду Эйлер.