Книга Кровь Десяти, страница 192 – Рия Райд

— Ты часто говоришь об отце, но ни разу даже не упоминал мать. И я никогда ничего о ней не слышала, – с неожиданной, совершенно не свойственной ей ранее мягкостью добавила она. – Прости, я просто подумала, вдруг с ней что-то случилось и…

— Моя матушка живее всех живых, – прервал ее Питер. – Но она не живет на Шалте и никогда не жила, как и другие женщины моего отца. Благо у него хватило денег и совести, чтобы обеспечить ее собственным жильем.

На лице Корнелии застыло странное выражение.

— Как и другие женщины? Она же его жена…

Питер досушил волосы и отбросил полотенце.

— Мой отец был женат двенадцать раз, Корнелия. Он меняет жен чаще, чем Эйлер теряет память. Все они, включая мою мать, были нужны ему, чтобы заполучить наследника.

— То есть тебя.

— То есть меня, – подтвердил он. – Не понимаю, что именно тебя удивляет, о маразматичных причудах моего отца известно всему Лиделиуму. Никакая из жен никогда не интересовала его как женщина, и моя мать не исключение, пусть формально их брак с отцом так и не был расторгнут. Мой отец, как и я, видит ее несколько раз в год – и поверь, случайся это чаще, война «Нового света», в сравнении с этим, показалась бы Лиделиуму младенческими играми.

Питеру показалось, что на мгновение лицо Корнелии перекосило.

— Вы видитесь так редко? В таком случае мне бесконечно жаль твою мать.

Питер расхохотался.

— Жалость – последнее, в чем она нуждается. Столько, сколько она получила с Алдербергов, даже не снилось ни одной из его других женщин. Поверь, подарив ему Рахиль, а потом и меня, она поимела с него сполна. Суммы, что отец пожизненно выделяет ей каждый год, сравнимы с бюджетом какого-нибудь некрупного города. Мое рождение – ее самая бесценная сделка. Лучше ей в этой жизни не заключить.

— Говоришь так, будто вы с ней чужие люди.

— Мы и есть чужие люди, Корнелия. Нежных родительских чувств к нам с Рахиль она точно никогда не питала. Отец не то чтобы препятствовал нашему общению, но мы были ей не нужны, как, впрочем, и она нам. Это не плохо и не хорошо, это так, как есть. Наша мать выполнила свой брачный долг, но материнская любовь и забота никогда не входили в список требований.

Корнелия не ответила, хотя явно хотела, и с горькой иронией Питер отметил, что это даже забавно наблюдать, как то ли из-за неловкости, то ли из-за внезапно всколыхнувшегося сочувствия она пытается промолчать. Но ему ли не знать, что кто-кто, а Корнелия Нозерфилд никогда не была деликатной.

Помещение ненадолго озарилось всполохом света, когда беззвучно, словно паря над полом, из коридора в комнату скользнула операционка, просочилась мимо Корнелии и поставила перед Питером небольшой черный графин. Два бокала опустились рядом с ним один за другим, и Питер тут же разлил по ним темно-рыжеватую жидкость.

— Бери, лучше лиотских виски ты не найдешь во всем центральном кольце, – велел он, протянув один Корнелии. – Бери, – настойчиво повторил он, когда, резко побледнев, она решительно покачала головой, – тут нет твоего брата, и это был на редкость гадский день. И нет, я не пытаюсь тебя споить, если ты об этом подумала. Этих двух глотков не хватит даже для того, чтобы ты могла оценить вкус, но их будет достаточно, чтобы ты забылась сном младенца и смогла отдохнуть.