Книга Пламя Десяти, страница 264 – Рия Райд

— Точно, Калиста…

Он хотел было снова поцеловать меня, но я отстранилась, пытаясь свыкнуться с внезапным и резким осознанием.

Я не была одна.

— В чем дело? – в голосе Андрея послышалось недоумение.

Я обернулась к нему и сглотнула.

— Ты прав, я не была одна. В Диких лесах у меня были ты и Алик. На Тальясе мне всегда помогал Кристиан, а потом Мэкки, Филипп, Калиста и даже Питер, но, несмотря на все это, я была убеждена, что одна. Что после Кериота, что после Мельниса – с тех пор и до сегодняшнего дня я всегда думала, что у меня никого не осталось.

Взгляд Андрея помрачнел в то же мгновение.

— Каждый боится одиночества, – приглушенно сказал он. – Иногда нам проще убедить себя в том, что это так и есть, что самое страшное уже произошло, лишь бы не бояться дальше.

— Ты тоже так думал, верно? – прошептала я, найдя его руку на одеяле и переплетя наши пальцы. – Несмотря на то что у тебя всегда были Нейк, Питер – Алик, Муна и Марк, в глубине души ты все равно думал, что один.

— Мы никогда не были в равных положениях, – покачал головой Андрей. – Алик, Муна, Марк и Питер, законные наследники своих семей, официальные члены лиделиума, с титулами, землями, реальной властью. У меня же до недавнего времени не было даже официального доступа в большинство мест. Моя каста до возврата земель Деванширских оставалась тридцать седьмой. Тридцать седьмой, Мария, – севшим голосом добавил он. – Нейк всегда заминал разговор, когда кто-то вдруг пытался поднять эту тему. Мы оба делали все, чтобы никто не вспоминал, что советом повстанцев управляет мальчишка из полеуса.

— И боясь потерять их расположение, пытаясь доказать, что занимаешь место среди равных, ты был готов на все. Пробраться в резиденцию Диспенсеров, чтобы публично обличить Кристиана, отправить войска в Данлийскую систему…

— Все куда сложнее, Мария…

— Марк тоже думал, что один, когда покрывал Леонида. Он был уверен, что кроме него самого ему ничто не поможет. И даже Рейнир… он никогда ни с кем не считался, потому что из сотен миллиардов людей не нашлось ни одного, кому бы он доверял.

— Кроме тебя, – горько усмехнулся Андрей.

— И все же… – я покачала головой. – Корнелия и Лукас Нозерфилды выросли с осознанием, что ни в лиделиуме, ни где-либо еще для них нет места. Они прятались от Конгресса, боясь, что тень Вениамина очернит и их. Одиночество вросло им под кожу.

— Мы ничего не знаем ни о них, ни тем более о том, что у них на уме.

— Это не важно. – Подавшись вперед, я взяла его лицо в ладони и провела большим пальцем вдоль шрама у виска. – Неужели ты не понимаешь? Самые ужасные вещи мы совершаем, когда думаем, что одиноки. Но даже это не самое страшное. Мы проигрываем, когда верим в то, что остались одни.

Андрей грустно улыбнулся.

— В таком случае нас всех спасет веселая компания. Ты к этому ведешь?

— Я веду к тому, что Вениамину и «Новому свету» как никогда на руку наше одиночество. Ты, я, Кристиан – пока мы все вязнем в собственной войне, они будут побеждать. У меня больше нет сил бояться, – добавила я, уткнувшись в шею Андрею, когда он обхватил меня и, как и прежде прижав к себе, повалился на спину. – Последние годы я только и делала, что боялась и убегала. С меня хватит.

— Ты что-то задумала, – пробормотал Андрей мне в волосы. Его пальцы перебирали мои короткие пряди.