Книга Наследие Десяти, страница 102 – Рия Райд

Я успела прервать Алика еще до того, как он обвинил себя во всех вселенских бедах.

— Думаешь, ты один такой? – Мой голос прозвучал слишком резко, отчего он невольно вздрогнул и поднял на меня удивленный взгляд. – Я не могу перестать винить себя за смерть Наиры, Бэна и Романа, Андрей корит себя за уничтожение Мельниса, ты – за то, что не раскусил предателя. Это порочный круг. Вина разъедает, как кислота: если вовремя не остановиться, она сожрет твое сознание за прошлое, пока ты окончательно не потеряешь из-за нее все, что осталось в настоящем. Ты ни в чем не виноват, слышишь? Ни здесь, ни в смерти Михаила Перха нет твоей вины. Да, я знаю, что все это время ты не переставал грызть себя за тот вечер.

Давясь собственным лицемерием, я все же нашла силы выдавить слабую улыбку. Требовать от других то, что самой не под силу, оказалось проще, чем я думала. Вздохнув, Алик обессиленно опустил голову на ладони и зарылся пальцами в волосы.

— Теперь все это уже не имеет значения. Правда отбрасывает длинные тени, кажется, так ты говорила, верно? – еле слышно выдохнул он. – Какое точное выражение…

Я не могла не согласиться. Последние сутки прошли как в тумане, и сейчас казалось, что с момента, как мы получили ответ от Брея, минули не сутки, а пара недель. Словно сознание само пыталось стереть воспоминания, отзывающиеся болью. И все же некоторые детали я вряд ли смогла бы забыть даже через несколько лет.

Я помнила, как с того самого мгновения и вплоть до прибытия в Дикие леса Андрей так и не выпустил моей руки. Он держал ее, пока мы сидели на холодном полу в центре управления пятого штаба и отсчитывали минуты до прибытия помощи. Сжимал ее, пока мы добирались до корабля, а ледяной ураган Мельниса сбивал нас с ног. Он не отпустил ее, даже когда мы наконец оказались внутри и я разрыдалась, не то от пережитого ужаса, не то невероятного облегчения. Я помнила, как тогда Андрей вновь мягко переплел наши пальцы, и спустя полчаса я уснула у него на груди, слушая его тяжелое, размеренное сердцебиение. Запомнила я и то, как у Андрея вновь поднялась температура и он изредка, словно в бреду, что-то слабо шептал мне в волосы. Кажется, он говорил, что мне нужно отдохнуть, и я сама не заметила, как провалилась в сон. Впервые за последние две недели мне ничего не снилось.

Когда же мы благополучно приземлились в Диких лесах, Андрей вдруг резко отстранился и, бросив на меня последний мучительный взгляд, стремительно сбежал с трапа. Под неистовым ночным ливнем он промок еще до того, как приблизился к Брею, что с хмурым видом наблюдал за нашим приземлением. Погода, похоже, ничуть не волновала и его: герцог даже не потрудился накинуть плащ, в отличие от бледных Алика, Марка и смуглой темноволосой девушки, что ждали нас чуть в отдалении под широким зонтом. Я узнала ее мгновенно – она сидела рядом с Аликом на собрании Брея.

Стоило Андрею подойти к Нейку, как тот, чуть вытянувшись в высоту, взял его за подбородок и аккуратно развернул лицо к свету одинокого фонаря. Его взгляд внимательно изучил лицо Андрея, после чего скользнул к перебинтованному правому боку.

— Жить будешь, – наконец тихо заключил герцог и мягко потрепал Андрея по плечу. – Заштопаем, через пару недель будешь как новенький, и не с таким справлялись…