Книга Наследие Десяти, страница 104 – Рия Райд

— Думал, ты не пришел, – послышался охрипший голос Андрея.

— Я и не собирался, – тут же ответил Адлерберг.

Он все еще стоял в отдалении, сверля друга глазами. Сплюнув в сторону, Питер горько усмехнулся.

— Всегда говорил, что ты на редкость живучий сукин сын! – наконец бросил он, протянул руку и в следующий момент вдруг порывисто притянул к себе Андрея, и я с изумлением заметила, что от ожесточения в его глазах не осталось и следа.

Тем не менее даже сейчас, сидя за столом на кухне Брея и слушая монотонное постукивание дождя, я почему-то не могла перестать думать о разительной перемене в Питере Адлерберге, снова и снова представляя его прекрасное и одновременно жуткое лицо.

Встав из-за стола, Алик прошел к окну и, засунув руки в карманы, отвел взгляд. Он что-то говорил о том, что происходило в Диких лесах последние пару дней. О том, как Нейк Брей в ярости рвал и метал, срываясь на каждом встречном, как только сигнал нашего корабля пропал с радаров. Рассказывал, что Алик еще никогда не видел его в таком отчаянии. О том, как сразу после того, как у нас с Андреем получилось связаться с Дикими лесами, весь геологический отдел был взят под стражу и сейчас по очереди каждый, без исключения, сотрудник проходил допрос на хертоне.

Алик говорил что-то еще и еще, вдаваясь в детали и захлебываясь собственными воспоминаниями, пока я не подошла и не обняла его.

— Ты даже представить себе не можешь, как я рада тебя видеть.

Это была правда. Положив подбородок ему на плечо, я наблюдала, как крупные капли дождя оставляют мутные разводы на стекле, и вновь перебирала в памяти события последних суток. Мне хотелось столько рассказать Алику, но слова, так и не вырвавшись наружу, встали тяжелым комом в горле. Он моментально замолк, будто растерявшись и сжавшись от напряжения, но уже в следующую секунду крепко прижал меня в ответ.

— Я чуть с ума не сошел… – прошептал он. – Думал… я боялся, что вы…

— С Андреем все будет хорошо. Его рана глубокая, но точно не смертельная.

Отстранившись, Алик внезапно покраснел.

— Я переживал не только за Андрея. Мария, я…

— Будь проклят этот гребаный сезон дождей! – громко выругался Питер. Ворвавшись на кухню и сгоряча чуть не налетев на дверной косяк, он в гневе отшвырнул на стол сложенный вымокший насквозь зонт. – Дикие леса – отличное место, говорили они, – криво передразнил он, – величайший заповедник, почти что курорт!

С шумом отодвинув ближайший стул, он, даже не снимая пальто, упал на сиденье, вытянул длинные ноги с грязными ботинками и, приподняв брови, посмотрел на нас с Аликом так, будто это мы только что минуту назад ворвались к нему в дом.

Сейчас это был обычный Питер Адлерберг – высокомерный отпрыск аристократа с премерзкими манерами. И с чего я решила, что с ним что-то не так?

— Я смотрю, ты не в настроении, – сухо заметил Алик.

— Да я вне себя от счастья! – отчеканил Питер, оскалившись в хищной ухмылке. – Чего, правда, не скажешь о Марке! Любимый дядюшка так и норовит пихнуть его в кровать к Люсии Дефью. Мнение племянника настолько не волнует его, что тот узнает об этом из новостей.

Недолго думая, Питер протянул мне планшет, и в этот же момент на пороге кухни показался Марк. Он был мрачнее тучи. Ничего не сказав, он молча прошел к столу и опустился на сиденье рядом с тем, что я заняла за секунду до этого. Я вспомнила, как Марк как-то упоминал о том, что лишился своих родителей еще в раннем детстве и с двух лет рос под опекой дяди, который, впрочем, не сильно утруждал себя семейными обязанностями.