Книга Наследие Десяти, страница 157 – Рия Райд

«Мы не просим, не умоляем и не торгуемся, мы берем то, что хотим, вопреки идиотским правилам и морали, без угрызения совести, и наслаждаемся этим».

— Не молчи, – сдавленно повторил Андрей. – Проклятье, я же просил – не молчи! Скажи хоть что-нибудь, скажи…

— Сказать что? – прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Что все в порядке? Что я ничего не замечаю? Что мне ничего не стоит находиться сейчас здесь? – Голос дрожал, пока слезы одна за другой стекали по лицу. – Что я не мечтаю вырвать себе сердце каждый раз, когда ты…

Андрей обернулся, и в сумраке я едва узнала его перекошенное от боли и ярости лицо.

— Думаешь, что я ничего не вижу? – хрипло сказал он. – Думаешь, я сам не… – скривился он, проведя рукой по волосам и задыхаясь. – Твою мать!

Андрей приблизился в несколько шагов и с силой толкнул меня к столу. Его темные волосы торчали в стороны, а в зеленых глазах сквозила боль вперемешку с безумием. Я знала, что он не контролировал себя, схватив меня за подбородок.

— Ты думаешь, я ничего не чувствую? – Отчаяние в его голосе рвало мое сердце на куски. – Я вижу тебя насквозь, Мария, я чувствую тебя лучше, чем ты сама себя. Думаешь, это не сводит меня с ума? – Андрей горько усмехнулся. – Я знаю, сколько раз ты просыпаешься за ночь, когда встаешь, сколько кружек кофе выпиваешь утром и вечером. Я услышу твой голос в криках толпы, почувствую твое присутствие за любой стеной, узнаю твои шаги из десятка других!

Он подался вперед, сильнее вжимая меня в край стола и опаляя рваным дыханием шею. Мое тело словно обдало огнем.

— Думаешь, мне ничего не стоит из раза в раз не спать и думать о том, что ты за соседней дверью, а я не могу… не имею права зайти к тебе, – обреченно продолжил он. – Видеть тебя каждый гребаный день и не иметь возможности… – Опустив руки, Андрей вцепился ими в край стола до побеления пальцев. – Десять, если бы ты только знала, что я хочу сделать с тобой каждый раз, когда ты оказываешься в поле моего зрения…

Мое сердце разрывало грудную клетку. Я накрыла его ладонь своей, и в ту же секунду он сжал мою руку так сильно, что на мгновение от боли у меня потемнело в глазах.

— Скажи, что не испытываешь того же, – в исступлении взмолился Андрей. – Скажи, что ничего не чувствуешь, когда я делаю так. – Он отпустил мою ладонь, и его рука скользнула под платье я вздрогнула от прикосновения его пальцев к оголенной коже. – Или так, – продолжил он, медленно поднявшись ими по животу вверх и дотронувшись до моей груди. Я судорожно выдохнула, когда мое тело, отозвавшись сладкой истомой, интуитивно выгнулось ему навстречу. – Или же вот так, – еле слышно сказал Андрей, касаясь губами шеи и смелее лаская мою грудь. – Скажи, что ничего не чувствуешь, Мария Эйлер. Вели мне прекратить, и я клянусь, что скорее вскрою вены, чем позволю себе еще хоть раз коснуться тебя. Скажи, что не хочешь меня видеть, – ожесточенно прошептал он мне в ухо, когда его рука опустилась ниже, туда, где внизу живота стягивался мучительный узел.

Легко пройдясь по внутренней части бедра, его пальцы, отодвинув край нижнего белья, скользнули внутрь, и у меня из груди против воли вырвался мучительный стон.

— Скажи, что я не имею права так сильно хотеть тебя, – шептал Андрей, жадно сжимая мою грудь, обжигая беспорядочными поцелуями шею и ключицы и проникая пальцами все глубже. – Что я омерзителен – сам я уже давно научился не идти на компромиссы со своей совестью. Скажи, что ненавидишь меня, что тебе противно при одной мысли о том, чтобы я вошел в тебя прямо сейчас, потому что ты – это все, чего я желаю так сильно. – Извиваясь в его руках и чувствуя, как волны нестерпимого испепеляющего желания накрывают меня одна за другой, я обессиленно опустила голову ему на грудь. Продолжая исследовать меня внутри, Андрей запустил пальцы другой руки мне в волосы и притянул голову к себе. – Давай, скажи это, Эйлер, – грубо простонал он мне в губы, – скажи, чтобы я шел прочь. Давай же, это всего одно слово, или, клянусь, я возьму тебя прямо на этом столе. Ты слышишь?! – дрожа, прошептал он.