Книга Наследие Десяти, страница 252 – Рия Райд

— Двадцать пять лет, говорят, идеальное время, чтобы сделать первую инъекцию элитации, – протянула Ирна Корин, едва он вышел из душа. – Кажется, тебе пора поспешить, если не хочешь, чтобы эта пара морщин у тебя на лбу…

— Морщин? – ухмыльнулся Питер, но все же бросил короткий взгляд в зеркало. – Да я безупречен! И это, как тебе известно, касается не только внешности…

Ирна Корин довольно улыбнулась. Оперевшись на локти, она лежала на животе на его кровати, и Питер не мог не заметить, как при виде его обнаженного тела в ее глазах вспыхнул огонек желания. Сама же девушка уже давно скинула свою рабочую форму и теперь поджидала его в черном шелковом белье, что Питер подарил ей после очередной незабываемой ночи. Ночи или утра? Он задумался. При хорошем раскладе их свидания с Ирной никогда не ограничивались одним временем суток. Как и обычно, его взгляд хищно скользнул от ее соблазнительной груди до безобразия сочной задницы, что девушка намерено чуть приподняла, раззадоривая его аппетит.

Ирна Корин была единственной, кому разрешалось беспрепятственно входить к Адлербергу в спальню в любое время суток. Это право она заслужила, с десяток раз ублажив Питера прямо на своем рабочем месте в геологическом отделе, пока Дора в ярости не вышвырнула их обоих вон, поймав с поличным. В своем намерении отстоять неординарные локации для плотских удовольствий Питер был крайне решителен. Однако не так, как Андрей Деванширский, когда после очередной жалобы Доры заявил, что не позволит превратить военный штаб в траходром. «Еще один минус в копилку Эндрю, – подумал Питер, – он никогда не умел развлекаться по-настоящему». За три года отношений с Софией он стал ханжой, а повстречав Марию, и вовсе превратился в одержимого.

Мария… Питеру не нравилось вспоминать о ней. Он никогда не испытывал к ней особой симпатии, но после известий о ее возможной кончине на него вдруг накатила легкая грусть. Это чувство было почти такое же быстротечное и эфемерное, как боль от пореза пальца, и все же… Питеру было некомфортно от одной мысли, что его беспокоит судьба Марии Эйлер. После всех страданий, которым в том числе и по ее вине подверглась его семья, после всего, что девушка сделала с Мельнисом, она определенно заслуживала смерти.

— Дерьмо! – процедил Питер. Он не будет думать об этом сегодня. Ни Понтешен, ни Деванширские, ни Диспенсеры – никто и ничто не омрачит этот день. Уже совсем скоро он станет частью элитнейшего общества галактики, а пока… А пока, стиснув зубы, Питер постарался срочно переключить свое внимание на что-то, что доставляло бы ему одно удовольствие. И так уж случилось, что упругая попка Ирны Корин справлялась с этим лучше всего.

Он сам не заметил, как его мысли вновь вернулись к сегодняшнему утру. Ирна Корин была его звездой, его алмазом, его любимым десертом. То, что не все разделяли его вкусы, Питера ничуть не смущало. Ему, например, тоже никогда не нравились аскетичные, миловидные пигалицы, на которых засматривался Эндрю, или же скуластые коротышки, что изредка удостаивались взгляда Алика. То ли дело Ирна Корин с ее пышной стоячей грудью, сочными, округлыми бедрами, пухлыми и алыми, словно спелая вишня, губами и наливными щечками. О да, ему, в отличие от друзей-недоумков, всегда нравились девушки в теле. От одной мысли об Ирне Питер почувствовал натяжение в штанах.