Книга Наследие Десяти, страница 256 – Рия Райд

— Да, – наконец отозвался Питер, решив оставить комментарий при себе.

— В таком случае повторяйте за мной. – Голос стал громче и официознее. – Я, Питер Адлерберг, граф Лиотской, Данфийской, Карианской и Отокской систем, а также земель дальнего кольца, клянусь в своей преданности тайнам и идеалам «Белого георгина».

— Я, Питер Адлерберг, граф Лиотской, Данфийской, Карианской и Отокской систем, а также земель дальнего кольца, клянусь в своей преданности тайнам и идеалам «Белого…» Твою мать!.. – заорал Адлерберг, рухнув на колени. Еще до того, как он успел договорить, ему на голову из густой темноты опрокинулось ведро ледяной воды.

— Моя приверженность к братству тверда, всецела и непоколебима, – как ни в чем не бывало продолжил голос.

— Моя приверженность к братству тверда, всецела и непоколеби… – Питер не успел отойти от шока, как все повторилось. Кажется, в его волосах даже застряло несколько мелких кусочков льда. Вода ручьями стекала с нарядного смокинга, стоившего Адлербергу несколько тысяч галактических кредитов. Он дрожал, стуча зубами и едва отдавая отчет в происходящем.

— Мои глаза – глаза братства!

— Мои глаза, – пробормотал Питер, – глаза братства.

Очередное ведро опрокинулось на него незамедлительно.

— Мои руки – руки братства! – молвил голос.

— Мои руки – руки братства. – Жадно хватая ртом воздух, Питер пытался разлепить веки, под которые затекала вода.

— Мои уши – уши братства!

— Мои уши – уши братства, – машинально повторил Питер, с трудом соединяя слоги в слова.

— Мои земли – земли братства! – настойчиво продолжал голос, набирая силу.

Питер содрогнулся, когда на него вылили очередной ушат воды.

— Мои земли – земли братства…

— Моя воля – воля братства!

— Моя воля… моя воля – воля братства, – запинаясь и утопая в ледяном водопаде, повторил Адлерберг. Откашливая воду, он, как безумец, вслепую ползал внутри круга.

— Мои женщины – женщины братства!

Питер опешил. Трясясь всем телом, он медленно разогнулся и грубо провел ладонью по лицу. Это было уже слишком! Они совсем рехнулись, гребаные садисты?

— Мои женщины – женщины братства! – вновь настойчиво повторил голос.

— Мои женщины, – еле слышно выдавил Адлерберг, с трудом шевеля синими губами, – только мои женщины.

Ответом ему была тишина. Тяжело дыша, Питер по-прежнему стоял на коленях в центре круга, с ненавистью прожигая глазами тьму вокруг. Пусть только попробуют еще хоть раз заикнуться о его женщинах, озабоченные ублюдки. Кажется, он провел в ожидании не менее нескольких минут, прежде чем из глубины послышалось едва уловимое шуршание, и до его слуха донесся приглушенный женский голос.

— Я же говорила, что шлюхи – это уже перебор!

— Попробовать стоило, – с сожалением ответил ему другой, более уверенный и звонкий.

— Избранный из избранных, – вступил в спор третий девичий голос. – Держу пари, он все понял еще на этой пафосной тавтологии.

— Знаете что, – возмущенно отозвался второй, – не нравится моя речь – в следующий раз будете писать сами!

Питер потрясенно застыл на месте.

— Рахиль? – выдавил он.

По залу пронеслась серия разочарованных вздохов, и в следующий момент помещение озарилось множеством огней. Питер зажмурился. Лишь спустя несколько мгновений, когда его глаза начали привыкать к свету, он наконец отдышался и попытался оглядеться по сторонам. Множество знакомых силуэтов толпились вокруг него, выглядывая из-за плеч друг друга. Рахиль, Диана, Амелия, Ханна, Зофья, Юлия, Кьяра, Елена… Проклятье! Главные стервы лиделиума – они все были здесь! Все его двадцать три сестры! Питер в ужасе вскочил на ноги и, поскользнувшись в огромной луже, едва не растянулся на мраморном полу. Нет, нет, нет! Только не это! Он бредит! Все это просто дурной сон.