Книга Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе, страница 20 – Ева Тайга

— Сейчас… Сейчас я уже выйду. — голос предательски задрожал. Ну что ж такое-то!

С ужасом услышала звук открывающейся двери и схватилась за деревянную щётку с длинной рукоятью.

За шторкой послышалось неловкое сопение и опять требовательный, взволнованный голос:

— Я принёс полотенце. Тебе хорошо бы сейчас вылезти. Долго паришься, вдруг рана откроется…

— Эрик, выйди сейчас же! Я хочу закончить одна. Люди обычно моются в одиночестве, неприлично вот так заявляться без стука. Выйди. Вылезу скоро.

Внезапно, я ощутила себя героиней какого-то фильма для взрослых. Стою тут абсолютно голая, скрываемая одной лишь несчастной шторкой для душа.

— Не любишь? Странно, мне казалось, что мыться вдвоём это очень приятно и…

— Эрик!!!

Я еле сдержалась, чтобы не послать заботливую сиделку куда подальше, чувствуя, что краснею как школьница. Когда дверь за мужчиной закрылась, я прижала руку к колотящемуся сердцу.

Нужно собраться с мыслями…

Эрик выдал мне длинный вязаный свитер и новые пижамные штаны. Свитер, по всей видимости, был его собственный, потому что рукава мне пришлось подвернуть трижды.

— Ты очень мило в этом выглядишь.

Я повернулась было, чтобы огрызнуться, но столкнулась с обезоруживающей улыбкой и хитрыми, смеющимися глазами. Очень красивыми…

Так, а ну-ка отставить! Что я тут в самом деле буду на своего пленителя слюнки пускать? Этого ещё не хватало.

Эрик торжественно объявил, что в новостях никаких новых сведений касательно недавней аварии нет и можно посмотреть какой-нибудь фильм из его коллекции. Коллекция оказалась внушительной.

В итоге остаток дня и вечер провели в гостиной, на разных сторонах дивана за просмотром ужастиков и «Ван-Хельсинга».

Эрик бухтел по поводу неправдоподобия съёмки, а на моменте обращения волка вообще стал чернее тучи. Я же в свою очередь сидела как на иголках, пытаясь высмотреть или выгадать где мой тюремщик мог спрятать телефон.

— Как думаешь, твой волк мог видеть аварию?

— Может и видел. Но просто так вряд ли расскажет.

— Потребует что-то взамен?

— Кэтрин, то, что он захочет от тебя — возьмёт в любом случае. Сама же знаешь.

— А если я ему, скажем, сама предложу своего рода обмен?

Мужчина глянул на меня как на умалишённую:

— Слишком опасно. Мы не знаем в каком он будет настроении, да и вообще.

Тему замяли, но об этой идее я думала до тех самых пор, пока снова не оказалась в комнате на втором этаже, сжимая в руках ключ.

Зверь не заставил себя долго ждать. Ещё не было десяти часов, когда я услышала клацанье когтей и нетерпеливое биение хвоста по полу.

— Ну как, сегодня пустишь? Ненадолго… Совсем на чуть-чуть. Я потом на охоту уйду, а ты поспишь сколько захочешь, идёт?

Сегодня голос из-за двери был почти ласковый, какой-то просящий. Я тут же принялась воплощать в жизнь свою безумную задумку:

— Как я могу доверять тебе? Ты опять взбесишься, сорвёшься, а мне потом неделю валяться. Нет уж, лучше тут посижу.

Раздалось глухое, протяжное урчание, хвост забился быстрее.

— Я тебя не трону, мне так грустно одному! Просто посидим, немножко.

— Подумаю.

Тишина длилась недолго. Волк, видимо, думал чем меня можно выманить, а затем вдруг заявил:

— А хочешь… Я тебя угощу вином?

Напоить меня хочет, чтоб сопротивлялась меньше? А если притвориться, что пью?