Книга Попаданка на Рождество, страница 85 – Рая Вельс

Они не успеют.

Если бой докатится сюда, если эльфы прорвутся хоть на несколько шагов ближе, если хотя бы одна шальная стрела, одно заклятие, один чужой бросок найдёт тех, кто уже не может бежать и защищаться сам, эта победа будет стоить слишком дорого.

Я резко обернулась к древним аркам.

Свет в них ещё жил.

Он пульсировал внутри трещин, поднимался по рунам, отзывался во мне так, будто я уже не просто стояла рядом с этим местом, а была вплетена в него, как нить в старинный узор, который наконец вспомнил свои собственные линии.

Я подняла руки, сама не понимая до конца, как это делаю.

— Укрой их.

Слова ушли в камень.

В самую его глубину.

На миг всё вокруг вздрогнуло — небо, земля, воздух, даже звон оружия будто отступил, уступая место чему-то древнему и огромному, а потом центральная арка вспыхнула так ярко, что многие невольно зажмурились.

От неё к соседним аркам рванулись световые жилы, разошлись по кругу, и над старейшинами, детьми и теми, кто уже не мог сражаться, медленно поднялся полупрозрачный купол — не гладкий, не мёртвый, а живой, мерцающий, сотканный из света, каменной прочности, водной текучести и ветра, который гудел по краям, словно предупреждая любого, кто осмелится приблизиться.

Один из эльфийских магов, заметив это, вскинул руку и ударил первым же заклинанием.

Сгусток тёмного света ударился в купол и рассыпался по нему искрами, как дождь по стеклу.

Щит даже не дрогнул.

Я услышала за спиной чей-то облегчённый вдох, детский всхлип, быстро стихший, и поняла, что назад смотреть уже некогда.

Битва развернулась вокруг нас сразу в нескольких слоях, будто мир стал шире и страшнее, чем прежде. Внизу, у трещин и арок, драконы в человеческом облике схлестнулись с воинами Дориана в стали и магии, а над ними, в рваном, холодном небе, уже неслись друг на друга два чудовищных силуэта.

Вернард и Дориан.

Я увидела их почти сразу, как узнают друг друга молнии в грозовом небе.

Один — огонь, сила, ярость, которую сдерживали годы долга; второй — холодный расчёт, тьма и то высокомерное безумие, которое рождается в человеке, слишком долго убеждавшем себя, что только он один достоин решать судьбы мира.

Два драконьих тела столкнулись в небе над вратами, и у меня на мгновение остановилось сердце: чёрные и огненные крылья переплелись, когти ударили о чешую, вспыхнуло пламя, и горы ответили на этот рёв таким эхом, будто сами помнили всё, что когда-то началось из-за вражды таких, как они.

Но смотреть только на них я не могла.

Ко мне уже тянулись нити силы.

Огонь просил выхода. Ветер искал направление. Земля отзывалась под ногами, как живое существо, готовое помочь, если я только осмелюсь попросить правильно. Вода чувствовалась в глубинных трещинах скал, в ледяной влаге воздуха, в крови под кожей. Свет и Тень не спорили между собой — они переплелись во мне так естественно, словно никогда и не были врагами, а лишь двумя сторонами одной правды, слишком большой для простых человеческих определений.

Я вытянула руку в сторону наступающих эльфов.

В тот миг, когда смерть уже тянулась ко мне, воздух разорвал золотой свет.

Искр появился стремительно, будто был создан из самой ярости. Одним прыжком он врезался в Атаэля, сбивая его в сторону, и прежде чем тот успел вскрикнуть, сомкнул челюсти на его шее.