Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 49 – Юлия Васильева

В церковь решаю не идти, хотя на службу успеваю. Безусловно, мне интересно послушать, что ещё говорит местным Эдмонд, но без тени сожаления принимаю решение узнать это в другой раз. До обеда далеко, но так как утром все торчат в церкви, решаю, что отправиться в дом Эжени сейчас будет самым безопасным решением.

Теперь же преодолеваю улицы Вигора спешным шагом. Людей встречаю крайне мало, но те, что попадаются на пути, не проявляют ко мне и капли интереса. Наконец я настигаю условно безопасный дом. Эжени нет, но свет решаю не зажигать. Я сажусь на пухлый диванчик и сама не замечаю, как засыпаю. Будит меня скрежет ключа в замочной скважине. Машинально распрямляюсь с упругостью пружины и встречаю блондинку уже сидя.

— Лия? Добрый день. Прости, я немного задержалась.

Наблюдаю, как Эжени ставит влажный зонт на подставку у порога и понимаю, что пока я спала, начался дождь. Девушка скользит миниатюрными ножками в мягкие белоснежные тапочки и смахивает редкие капли с длинных тонких волос.

— Заварим чай?

— Конечно. — Я не могу сдержать улыбки. Девушка появилась как рассветный лучик после самой длинной ночи, и я отчаянно хочу ей верить.

А поэтому, зевая, направляюсь за ней на кухню, которую я, как и остальной дом, к своему лисьему стыду, даже не осмотрела, пока была одна. Дом наполовину заброшен, и это дарит ему атмосферу ожидания каких-то перемен.

Состояние жилища похоже на момент покупки нового дома либо на момент сбора вещей для переезда. И то и другое — чувства приятные. Здесь пахнет не покинутостью, а предвкушением. И я совершенно уверена, что эту эмоцию принесла в этот невзрачный дом Эжени Ле-Клерк.

Я рассматриваю старую кухонную мебель, которая, несмотря на облупившуюся белую краску, остаётся чистой. На стенах нет картин и других мелочей, что дарят дому чувство уюта. Фарфоровый чайник прерывает мои мысли свистом возмущения, нагретый синими языками пламени газовой плиты. Хозяйка смешала букет ароматных, вероятно местных трав в терпкий напиток. Между нами нет смущения, и это становится отправной точкой для, пожалуй, самого важного разговора за последнее время.

Согреваю пальцы о крошечную фарфоровую перламутровую чашу, что подала мне Эжени. Я смотрю на расслабленное лицо блондинки, и нелепый вопрос вырывается сам собой:

— Почему вы не дружны с Софи?

Эжени улыбается, и я вижу на её полупрозрачном лице тайну улыбки Сфинкса.

— Мы не враждуем.

В этом направлении идти бессмысленно: она не отчаянная от одиночества, на всё готовая мученица, она мудрая не по годам и покорно принимающая судьбу девушка.

— Ты ходишь на службы? — украдкой наблюдаю за её реакцией поверх поднесённой к губам чаши.

— Конечно, не пропускаю ни одной. — Чуть склоняет голову девушка.

— О чём говорили сегодня?

— Сегодня всё было стандартно. — Уклончиво отвечает блондинка. — Но я успела разглядеть в новом викарии нечто тёмное и тревожное в прошлый раз. — Бросает она мне без прикрас. — Я понимаю: ты взволнована случившимся на прошлой службе, но уже пора признать, что всё слишком давно идёт не так. Думаю, поэтому папа и обратился к тебе.

Это то самое доверие, на которое я надеялась, и на душе расцветает облегчение.

— То, что он говорил, ведь не относится к Библии? — Эжени лишь отрицательно качает головой. — Как думаешь, он сказал это мне? — произношу я и чувствую, как пересыхает в горле.