Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 52 – Юлия Васильева

— Ты веришь в бога? — вопрос, который задают здесь слишком часто, но из уст Эжени он звучит как простое уточнение.

— Не доводилось. Я агностик.

— Будь ты верующей, разговор дался бы нам проще, но постарайся воспринять то, что я скажу, без насмешки.

Интригует? Несомненно, но моя старая подруга ирония уже пытается выскочить наружу, как чёрт из табакерки. Чтобы не сболтнуть лишнего, просто киваю.

— Ты могла заметить, что все кругом только и делают, что говорят: Вигор — особенное место. Для приезжих это кажется не более чем любовью к родине, но на самом деле это не совсем так. Мы — вигорцы — рождаемся и умираем с этим знанием на устах. Чужакам лишнего никто не скажет, и местные говорят о городе скорее по привычке, нежели для напускной интриги.

Эжени переводит взгляд на часы. Мне всегда казалось, что жизнь принцесс прекрасна и беззаботна, ведь бремя власти ещё лежит на старших. Теперь же я смотрю на ситуацию под другим углом. Жизнь принцессы прекрасна, только если ты не претендуешь на корону. В противном случае это самая настоящая клетка.

— Проще было бы прочесть тебе поверье из писания, как жаль, что его нет! Оно бы добавило веса моим словам.

Эта фраза цепляет меня. Я поднимаю ладонь в жесте: "стоп". Мне нужно подумать сейчас же. Для этого прокручиваю слова девушки в голове несколько раз, и всё оказывается до смешного просто! Мне уже говорили о книге, что безвозвратно потеряна, и вот я слышу об этом снова. Я из тех, кто привык прислушиваться к собственному чутью, и это никогда меня не подводило. Эжени всё это время покорно ждёт.

— Твоя мама знает, как выглядело писание, так?

Эжени кивает.

— Сможешь ненавязчиво уточнить у неё всё, что она помнит о книге?

Похоже, что девушка моментально ловит направление моих мыслей. Мы встречаемся взглядами, и в них уверенность встречается с другой уверенностью. Нам нужна эта вещь.

— Я узнаю и запишу всё, что удастся выведать. Не переживай о матушке, — Эжени отводит взгляд в сторону перед тем, как продолжить, — она приземлённая, не подумает о том, почему я вообще задаю такие вопросы. Её волнует другое.

Девушка снова обращается к часам и начинает ёрзать. Я тоже смотрю на стрелки: ей пора уходить. Поднимаюсь первая, отпуская пташку обратно в клетку.

— Спасибо, Эжени, думаю, мы всё делаем правильно.

— Уверена, что так. Тебе спасибо за доверие, Лия.

И вот я ловлю её первую хрупкую улыбку, адресованную мне. Не общему делу, не погоде за окном, а именно мне, и я не могу сдержать ответной. Всё ещё считая, что обшаривать дом Эжени в её отсутствие неприлично, выскакиваю через несколько минут за ней. Стараюсь незаметно осмотреться: не следят ли за мной?

Вот уж не думала, что приобрету паранойю, но Вигор щедр на дары. Украдкой вглядываясь в людей, замечаю скорбный знакомый силуэт в этой же неприметной части города. Приглядываюсь внимательнее — это Тереза Тремле. Я видела её раньше исключительно в церкви под протекцией супруга. Но здесь она одна и лишена навязчивого покровительства мужа. Нужно лишь найти предлог завязать разговор.

Перехожу на противоположную сторону улицы, чтобы пойти следом за старушкой. Замечаю в её руках ярко-голубую вещицу, что кажется слишком кричащей для аскезы этой части города. Пятно оказывается вязаным плюшевым зайцем, сделанным вручную. Старушка прижимает игрушку к себе так сильно, словно несёт самое драгоценное, что есть в её серой жизни.