Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 58 – Юлия Васильева

— У меня таких шесть. Дети их очень любят. — Мужчина отправляет книжонку обратно.

Я поднимаюсь, чтобы прибрать посуду. Эдмонд облокачивается рукой о дверной проём, наблюдая за моей суетой. Я ставлю последнюю тарелку в раковину и оборачиваюсь к нему. Даже страшно представить, сколько уже времени, и я старательно не смотрю в окно, словно это поможет отменить его уход.

— Придёшь на завтрашнюю службу? — Спрашивает он, вглядываясь в моё лицо.

— Конечно. — Совершенно искренне отвечаю я.

— Мне пора. Спасибо за вечер. — Священник улыбается той самой улыбкой приличного человека, которую так хочется стереть с его лица.

Мне обидно, ведь мне кажется, что я заслуживаю больше, чем чёртову любезность. Не поддавшись гневу, прохожу мимо него к двери, чтобы проводить его. Желательно из своей головы тоже. И вот он стоит на моём пороге. Раньше он заходил на него когда хотел, уходил когда хотел, но теперь наконец-то перестал бежать и застыл.

— Увидимся утром, — отвечаю ему точно такой же бесполезной улыбкой.

Он хочет развернуться, чтобы выйти, и я, не желая видеть, как он сделает шаг за порог, тоже решаю отвернуться. Но Эдмонд ловит мою руку в движении, и вот мы снова лицом к лицу. Глаза мужчины спокойные, ореховые. Могу поклясться, в них нет лжи. Он проводит большим пальцем по пойманной руке.

«Да плевать!»

Шагаю к нему навстречу, опасаясь, что он начнёт сомневаться, но он уверенно кладёт руку мне на затылок и придвигает к себе. Мы замираем в миллиметрах друг от друга, но не от нерешительности, нет. Мы жадно всматриваемся в каждую клеточку кожи друг друга. Я чувствую его ненавязчивый терпкий запах, неизменно сопровождающийся запахом свечного воска.

Он дышит мне в губы, и я первая преодолеваю оставшееся расстояние. Эдмонд реагирует мгновенно: его руки ползут по моей спине, прижимая всё ближе, выбивая из лёгких воздух. Он настойчив, даже слишком, и наш поцелуй напоминает глоток воды после долгого путешествия по пустыне. Он жаден и не может насытиться поцелуями, что становятся всё откровеннее. Он дьявольски красив, и периодически я отстраняюсь, чтобы снова и снова любоваться его лицом.

Мы оба настолько дерзкие по своей натуре, что продлеваем поцелуй не из опаски, что за ним последует неловкость. Мы продлеваем его потому, что каждый из нас хочет сполна насладиться другим. Он не позволяет себе лишнего и его руки обходят в ласках чувственные места. Здесь нет предложения, есть только свершившееся откровение.

И вот мы отпускаем друг друга. Я застываю в объятиях того, кто только что совершил страшный грех. Он прижимается своим лбом к моему, и я вижу: не жалеет.

— Спокойной ночи, Элиан, — шепчет Эдмонд.

— Спокойной ночи, Эдмонд, — вторю я.

Я сижу на церковной скамье и слушаю проповедь Эдмонда. Слева от меня ёрзает Софи, перешёптываясь с братом. Она говорит и со мной, но мои мысли теперь слишком далеко от неё. Я думаю о шкатулке. Если Фанже и Тремле реликвию не хранят, остаётся Ле-Клерк и мой, теперь уже лёгкий доступ к нему. Всё складывается на удивление гладко.

Викарий заканчивает, и прихожане оживают. Кто-то выскакивает со скамьи и спешит в свою привычную жизнь, кто-то задерживается, общаясь с соседями. Виолетта, разумеется, не уходит и уже вертится возле Эдмонда. Я не ревную, мне по-настоящему жаль. Священник поднимает на меня взгляд, и Виола оборачивается. С меня хватит. Вид её растерзанного сердца вызывает у меня чувство адского стыда.