Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 56 – Юлия Васильева

— Да я могла и не узнать ничего. Это получилось случайно: через домыслы и наблюдения.

— А почему ты считаешь интуицию чем-то глупым? Ты добилась знания только потому, что прислушалась к себе...

Мы впервые говорим вот так просто. Эдмонд общается со мной теперь как с другими вигорцами, и это, признаться, приятно. Мне казалось, его доверие и одобрение мне не нужны, но, кажется, они-то и нужны каждому жителю этого городка. Нахожу эту мысль забавной, я здесь меньше месяца, а уже считаю себя частью этого странного мира.

— Ты знаешь, что конкретно нужно искать? — надеюсь, что мы достаточно «мило побеседовали» и теперь можно поговорить о деле.

Эдмонд кивает.

— Предмет, скорее всего, является шкатулкой, внутри которой ключ. Но я говорю слово «шкатулка», имея в виду лишь вместилище. На деле предмет может оказаться чем угодно, как, собственно, и ключ.

— И что он открывает? — умалчиваю о своей версии с книгой. В конце концов, книга может указывать на место, где стоит искать шкатулку, так что сбрасывать её со счетов и раскрывать карты пока рано.

— Никто не знает, — просто признаётся Эдмонд. — Но «охотнику» очень нужен этот ключ, и если верить картам Жизель, то именно то, что открывает артефакт, и станет причиной гибели города.

— Я видела одну шкатулку у самой Жизель. Дивная маленькая вещица. Подарок матери.

— Как же трагична порой бывает тропа Господня, — опечаленно произносит Эдмонд.

Мы думаем о судьбе маленькой девочки, на плечи которой легло слишком многое. Жду, что он расскажет больше, но священник молчит. Хм. Значит, в этом месте пробел даже у Дюрана. Вопросов становится всё больше, но благо мне не нужно выбирать, какой из них задать, потому что Эдмонд продолжает.

— У Фанже ничего нет. Заметил, ты к ним подбиралась, можешь не тратить время.

Интересно, как он провёл параллель, я же с ними почти не пересекалась? Да и не стала наступать себе на горло, чтобы подобраться к семейке через волокиту Шарля.

— Ты поэтому сблизился с Виолеттой? — даю себе мысленную оплеуху. Меня не должна волновать его личная жизнь.

— Да, — кивает Эдмонд. — У меня было достаточно времени, чтобы изучить их. Они не имеют отношения к святыням. Вообще. Но и не являются врагами.

— Поэтому Виолетта перестала приходить к тебе по вечерам? — «Да что такое! Соберись уже, Лия!»

Эдмонд пожимает плечами.

— Не вижу больше смысла её нахождения в моём доме. — Тон его меняется, и следующие слова звучат очень лично. — Я понимаю, что стал причиной вашей стычки, и мне жаль, Лия. Я действительно не знал, что она видела Филиппа тем вечером.

Я лишь отмахиваюсь. Что было, то было. Эдмонд оживляется, кажется, ему дышится спокойнее после этой части нашего диалога.

— Ты голодна? Хочешь, приготовлю ужин?

«Вообще-то я рассчитывала, что ты уберёшься к себе домой», — вместо этого говорю:

— Ты находишься в чужом доме, Эдмонд.

Викарий и не думал смущаться, он только усмехается и поясняет:

— В Вигоре нет ничего «чужого», здесь — община. Формально — дом общий. Идёшь помогать?

Я нечаянно напускаю на своё лицо страдальческую гримасу, как и каждый раз, когда слышу слово «приготовить». Эдмонд расплывается в широкой улыбке. Я вижу её впервые, и она врезается мне в память особо ценным трофеем.

— Понял, справлюсь сам. Отдохни, Лия. — С этими словами он скрывается за дверью моей крошечной кухни.