Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 70 – Юлия Васильева

— Вам не нужно задавать вопросы, я понял, что от меня требуется. Своей дочери я доверяю, а следовательно, доверюсь и вам.

Я киваю и готовлюсь фиксировать всё, что он скажет.

— Моё полное имя Гаспард Бьюфор, впрочем, род Бьюфор обрывается на нас с сестрой, — он позволяет себе горькую усмешку. — Тереза Бьюфор, ныне — Тремле, моя единственная сестра.

Вот уж новость. Я стараюсь сохранить невозмутимость, но мне это сложно даётся. Вигор в буквальном смысле одна большая семья, и это кажется жутким, как и угасание очевидно древнего рода.

— Вокзал и некоторые муниципальные постройки принадлежат роду Бьюфор, так как мы являемся одной из самых древних династий города. Ровно как и Тремле.

И всё же я замечаю, что фамилию сестры Гаспард произносит с нескрываемым раздражением. Ему не нравится Луи или Клеман?

— Это и есть причина, по которой Клеменс взяла меня в мужья. Уж я-то точно должен был дать "правильную" наследницу.

На его лице лишь печаль и ни капли осуждения. Любил ли он жену? Вполне возможно, что да. Но я не смею лезть в душу этому человеку и продолжаю пить свой ягодный чай, что он мне сунул.

— Но у нас не получилось зачать. Клеменс страдала и боялась. Я же был даже рад, ведь для меня с самого начала было очевидно, что хорошей матери из неё не выйдет. — Он погружается в свои воспоминания, а я смотрю на сморщенные пальцы, что плотным кольцом охватывают чашку. — Я всё ждал, что Тереза даст наследника, но в один прекрасный день Клеменс заявила, что моя сестра выйдет замуж за Клемана, за этого...

Он замолкает и отводит взгляд. Ко мне приходит спонтанная мысль: Клеменс наказала Гаспара или мне так только показалось?

— Я был против. Пусть выходит за Луи, но не за Клемана! Знал бы я тогда, что на Луи у моей жены уже были другие планы и вскоре она забеременеет... Тереза же совсем как ребёнок, я знал, что она не сможет противостоять тирану Тремле, а он уже тогда проявлял свои истеричные наклонности. Он ненавидит женщин, мадемуазель Русс.

«Ну хоть в этом вопросе ничего не изменилось», — разряжает атмосферу ехидством внутренний голос. Но как же это печально! Клеменс пресекла древний род по одной своей прихоти. Просто потому, что сделала ставку не на того мужчину и проиграла.

— Я умолял её тогда, но эту женщину умолять бесполезно. Вскоре я заметил, что она ждёт ребёнка, я был счастлив и готов был простить ей прошлое, но, как вам уже известно, отцом Эжени являюсь не я.

Она даже не обсудила рождение наследницы с супругом. Для неё люди — это функции, нужные или бесполезные. Мадам Ле-Клерк открывается мне с новой, отнюдь не привлекательной стороны.

— И всё же я был рад появлению Эжени. Она была прекрасным младенцем, совсем мало плакала. Я принял девочку как родную и старался быть хорошим отцом до того момента, как в городе случилась беда.

Наши чаши опустели, и кажется, уже давно, но мы так и продолжаем держать их в руках, словно это единственная опора, способная дать поддержку в сошедшем с ума мире.

— Я возвращался домой от приятеля, как вдруг услышал призывы о помощи. Побежал на звук и увидел девчонку, чьи глаза были размером с блюдца от пережитого шока. Мы вошли в дом, где вот уже полдня лежала бездыханно мать малышки.

Мне становится не по себе, Жизель закрытая и полна мужества, но я не назову её сломленной. Как выжила она тогда? Наверное, просто некому было подсказать, что такое не переживают.