Книга Эларис: День, когда всё изменилось, страница 3 – Алёна Орион

Мать всю дорогу хранила молчание. Она смотрела в противоположное окно, и в тусклом свете каретных ламп её профиль казался высеченным из мрамора. О чем она думала? О долгах семьи? О выгодных партиях? Флейм не спрашивала. Иногда тишина между ними была гораздо честнее любого разговора — в ней не нужно было притворяться «умницей» и подбирать правильные слова.

Дворец умел производить впечатление. Флейм отдавала ему должное каждый раз: это был тот редкий случай, когда вызывающая роскошь не скатывалась в безвкусицу. Белокаменные колонны взмывали вверх на три человеческих роста, подпирая расписные своды. Люстры — каждая размером с каретную кабину — заливали зал ровным, медовым светом. Казалось, внутри каждой хрустальной подвески заперто по крошечному, послушному солнцу. Вдоль стен в высоких вазах томились огромные белые пионы. Их пряный, густой аромат кружил голову, заставляя забыть о душном запахе пудры и пота. Эльфийская декоративная магия в чистом виде: у людей цветы вяли через несколько часов, здесь же они оставались вызывающе свежими до последнего гостя.

Флейм вошла следом за матерью, избавилась от плаща и на мгновение замерла у входа, просто чтобы впитать этот масштаб.

Зал кипел. Около двухсот гостей: люди в тяжелых парчовых камзолах и юбках на обручах, занимавших столько места, будто каждая дама была отдельным государством. Эльфы держались особняком, небольшими группами. Они выглядели так, как и подобало их расе на людских приемах: снисходительно-безупречно, словно они не пришли на бал, а милостиво позволили празднику случиться в их присутствии. В стороне, прислонившись к стене, стояла пара гномов в парадных доспехах с золотой насечкой. Они цедили пиво из тяжелых кружек и переговаривались с видом мастеров, которым здесь уютно, но чертовски непривычно.

Смех Дары Флейм услышала раньше, чем увидела её саму. Короткий, искренний, лишенный светской фальши, он прорезал гул голосов, как чистая нота. Дара уже заметила подругу — она приветственно приподняла бокал и ловко свернула разговор, уходя так мягко, что собеседник вряд ли почувствовал себя брошенным.

— Ты опоздала на целых пятнадцать минут, — заметила Дара, подходя ближе.

— Корсет, — лаконично выдохнула Флейм.

— Аргумент принят, — Дара окинула её быстрым, рентгеновским взглядом. — Жемчуг? Хороший выбор. Мать?

— Она самая.

— Она права. Как и всегда.

Дара была воплощением спокойного знания. Её бледно-золотистое платье казалось продолжением кожи, а единственная янтарная заколка у виска стоила, вероятно, больше, чем весь гардероб средней дворянки, но не кричала об этом. Флейм порой до боли завидовала этой её способности — выглядеть готовой ко всему, не потратив на подготовку ни одной лишней нервной клетки.

— Лорд Вейн уже здесь, — вполголоса произнесла Дара, не меняя выражения лица. — У дальней колонны. Борода стала еще монументальнее. Твоя мать смотрит на него так, будто уже расписала ваши будущие расходы на три года вперед.

— Мама всегда всё решает в первом акте.

— Это её суперсила, — Дара сделала глоток вина и едва заметно кивнула в сторону. — Иди к послу из Дарнасса. Я прикрою.

— К Лейре? Зачем? — Флейм нахмурилась, чувствуя, как корсет протестующе скрипнул.

— С того, что Вейн уже взял след и движется сюда с грацией груженой баржи. И, насколько мне известно, он боится драконорожденных больше, чем бесплодия своих земель, — Дара едва заметно усмехнулась, поправляя янтарную заколку. — Лейра — это ходячая зона отчуждения. К нему никто не подойдет без официального протокола, а значит, там ты в безопасности. К тому же, он единственный в этом зале, кто не пахнет нафталином и скукой. Иди. Это приказ.