Книга Эларис: День, когда всё изменилось, страница 44 – Алёна Орион

Флейм резко взяла вправо, огибая стремительно расширяющуюся трещину в булыжниках. Знакомая пекарня тетушки Марты сложилась пополам, раздавленная рухнувшей башней соседнего ломбарда. Медная вывеска в виде пузатого кренделя валялась в грязи, расколотая надвое. В серой известковой пыли под сапогами с сухим хрустом забилось мелкое стекло вперемешку с раздавленными вишневыми конвертиками. Густой, сладкий, домашний аромат корицы и томленой ягоды, который каждое утро казался Флейм символом абсолютного уюта, теперь страшно и противоестественно смешивался с запахом раскаленного камня и свежей крови.

Чуть дальше полыхала книжная лавка «Старый фолиант». Тяжелая дубовая крыша уже провалилась внутрь, и мощные восходящие потоки горячего воздуха выбрасывали в небо обугленные страницы древних манускриптов. Охваченные огнем листы кружились над площадью, словно стая пылающих золотых птиц, осыпаясь на плечи бегущих горожан серым, невесомым пеплом. Прошлое Элариса сгорало вместе с его настоящим.

У поворота в Ремесленный квартал земля ходила ходуном, уплывая из-под ног. Флейм на ходу выхватила из общего хаоса знакомую, невероятно широкую фигуру мастера Балина. Старый кузнец тяжело прихрамывал, его борода была полностью припорошена серой строительной крошкой, но в мозолистых руках хищно сверкал тяжелый стальной лом. Он яростно, с диким рычанием отбрасывал в сторону дымящиеся балки рухнувшего навеса, вытаскивая из-под завалов щуплого халфлинга в разодранном пестром жилете. Тот самый скрипач с площади был жив. Но его маленькая скрипка, намертво зажатая в левой руке, превратилась в бесполезную, разбитую горстку щепок. Музыка этого города умерла вместе с ней.

Стиснув челюсти до острой боли, Флейм заставила себя смотреть только вперед, не оборачиваясь на крики. Она инстинктивно вливала остатки Искры в собственные мышцы, буквально пробивая плечом дорогу для себя и матери сквозь паникующую толпу.

Они ворвались на площадь перед Академией. Могучие чугунные ворота оказались распахнуты настежь, а над учебными корпусами уже гудел, переливаясь фиолетовыми сполохами от колоссального напряжения, тяжелый купол магического барьера. Воздух внутри контура мелко дрожал, жадно питаясь от скрытых подземных накопителей, но брусчатка там оставалась абсолютно неподвижной и целой. Флейм последним рывком втащила спотыкающуюся мать и багрового, задыхающегося Вейна за спасительную светящуюся черту силового поля.

Сделав два тяжелых шага в сторону, она обессиленно оперлась левым плечом о холодные прутья чугунной ограды. Легкие горели адским огнем, во рту стоял тошнотворный, солоноватый привкус цемента и пыли. Флейм жадно, судорожно глотала воздух, глядя поверх голов обезумевшей толпы вдаль.

Мир вокруг нее внезапно, пугающе оглох. Звуки толпы словно отодвинулись за плотную стену.

Там, где еще утром гордо взмывали в синеву неба изящные белые шпили Северного квартала — резиденции эльфийских посольств, — сейчас клубился густой, смоляной, непроглядный дым. Прямо на глазах Флейм земля под дворцами Элариса стремительно, катастрофически просела, образуя гигантскую, заглатывающую камень воронку. Гордые, выверенные веками башни дрогнули и, словно подкошенные, беззвучно сложились внутрь разлома, навсегда исчезая в черной пучине недр.