Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 310 – Канна Шорен

Очень скучаю по тебе. Особенно по вечерам. Осталось тридцать пять дней до нашей свадьбы.

Твоя А.

p.s. Если бы в моих руках была одна вещь, ты бы и дня не провёл без меня даже на расстоянии. И тебе бы очень это понравилось. Но увы и ах'

Я удовлетворённо хмыкнула, глянув на текст. Это определённо то, что мне нужно. Достаточно открыто, при этом честно и от сердца. Переписала начисто текст и, пока высыхали чернила, стала думать над тем, что написать ребёнку. Пока вертела в руках ручку, взгляд упал на лист. Я вспомнила одну милую мелочь, которую творила для младших братьев и сестёр там, в моём мире. Пальцы не знали, зато помнила голова. Лист в ловких руках с каждым загибанием превращался в… лягушку. Мои младшенькие любили такую игрушку. Простая, а радости у детей было море! Лягушка сложилась. Я нажала легонько на её «попку», и «земноводное» благополучно спрыгнуло со стола и плюхнулось на пол. Это вызвало улыбку. Но письмо всё же решила написать:

'Здравствуй, Леонардо,

Мы с тобой не знакомы, но я… я скоро стану твоей мачехой. Признаюсь честно, я никогда не была матерью, только дочерью, сестрой и изредка приходящей в сиротский приют помощницей. У меня не было ребёнка, которого я могу полюбить как своего.

Я, увы, не знаю твоих вкусов. Не знаю, что тебе нравится, а что нет. Но я надеюсь, ты мне обо всём расскажешь. Обо всём, что посчитаешь нужным. А пока в конверте лежит мой маленький подарок тебе. Это лягушонок из бумаги. Я назвала его Фредом, но ты называй его как хочешь. Он может прыгать! Нажми на его «попку», и он прыгнет как живой! Надеюсь, тебе понравится.

С днём рождения, Леонардо! Расти сильным, здоровым и, что самое главное, счастливым!

Твоя будущая мачеха,

Амелия.'

Вышло криво, но я знала о мальчике буквально ничего, если не считать кратких разговоров с Константином о нём. Нужно будет расспросить Карину, она ведь была с Константином достаточно много времени. Уверена, и с принцем была знакома.

Я начисто переписала и это письмо и вложила его в небольшой конверт вместе с лягушкой и скрепила сургучом. Тёмно-зелёный воск и оттиск, повторяющий пятилепестковый цветок льна. Это был мой личный знак теперь, отец прислал на днях, специально заказали печать. Потом всё положила в большой конверт вместе с письмом для Константина и снова скрепила сургучом. Его же письмо легло в выдвижной ящик стола, там ему самое место.

Я спустилась в холл дворца и застыла, глядя на Августину и Карину, стоящих уже в окружении сундуков. Я насчитала, их было шесть. И ещё на столе рядом лежало несколько непонятных длинных свёртков. Карина их открывала, а королева-мать сидела на стуле и деловито записывала, что там находится.

— Ого! — только и вымолвила я. — Это что?

Августина обернулась в мою сторону и улыбнулась.

— Твои подарки, моя дорогая, — произнесла с гордостью она. — И это только начало!

— Тогда я хочу взглянуть на всё, пока весь дворец не превратился в большой склад! — со смехом произнесла я, подходя ближе.

— Смотри!

Карина открыла ближайший к ней свёрток. И я ахнула. Оттуда показался белоснежный, как снег на вершинах гор, хлопок. Такой поставляют в самые богатые дома континента и на экспорт, а стоит он едва ли меньше шёлка. Я легонько, кончиками пальцев, коснулась хлопка, удивившись его мягкости. Следом из соседнего свёртка показался тёмно-синий пушистый и мягкий на ощупь бархат. Он слегка блестел и напоминал мне ночное летнее небо, не хватало только ярких звёзд.