Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 307 – Канна Шорен

— Сэр Оливер, — обратилась к нему я, надевая наконец обувь, которую сняла в самом начале. — Составьте мне компанию, прошу Вас.

И протянула ему руки, как бы прося стать моим партнёром. Оливер неспешно оторвался от стены и осторожно взял мои ладони в свои. Я видела лёгкий румянец на его щеках, перешедший в небольшое покраснение ушей.

— Отлично! — балетмейстер хлопнул в ладоши, призывая нас вернуться к танцу. — Ещё раз! Раз-два-три! Раз-два-три!

Сэр Оливер вёл меня в танце куда лучше, чем Карина, но хуже, чем Константин, ему явно не хватало практики. Да и ростом был ниже. Но за неимением кого-то ещё он вполне подходил. Я не смотрела ему напрямую в глаза, только замечала боковым зрением его внимательный и виноватый взгляд, от которого было немного неловко. Он держал меня крепко и уверено, но при этом всем тело отстранялся от меня. Господин Росс всё командовал, я покорно поворачивала голову, тянула носок и откидывалась назад.

— Сэр Оливер, если вы так продолжите, то своим взглядом прожжёте во мне дыру, — шутливо произнесла я на очередном повороте.

— Леди, я… — он замялся, явно думая, что может сказать. — Я бы хотел попросить у Вас прощения. Не смею надеяться, что Вы это сделаете, но я обязан попросить Вас о такой милости.

— Я не понимаю, о чём Вы, — ответила, мельком взглянув на него. — Вы не виноваты передо мной ни в чём.

— Виноват, леди, виноват… — обречённо выдохнул мужчина.

Я понимала, что отчасти его вина была. Не в случившемся, нет, а в замалчивании всего происходящего годами. Ему было страшно. Для человека, воспитанный для защиты слабых — это было большой трусостью. Каждый синяк, каждая слеза, каждая царапина… Всё это легло и на его совесть.

— Я виноват, что не остановил его, — продолжил он глухо. — Виноват в молчании. В том, что не рассказал ничего королю Филиппу или королеве-матери. Я…

— Достаточно, — прервала его речь я.

Мне не нужны были его речи. Как равно ни к чему были его извинения. Но я понимала: Оливер не отстанет, пока не получит прощение. И мне хотелось бы сказать: «Сэр Оливер, я Вас прощаю. Давайте забудем прошлое и будем двигаться к будущему». Нет, я так не скажу никогда. Напротив. Раз хочет извинений — нужно отработать. Просто так тратить своё прощение на кого-то — себе же дороже.

— Сэр Оливер…

— Самое ужасное… — перебил он меня, заставив этим запнуться. — Самое ужасное, что Вы мне всегда нравились, леди Амелия. Как женщина.

У меня ёкнуло сердце. На мгновение даже показалось, что я перестала дышать. Поворот, комментарий господина Росса, который я выполнила. Снова поворот. Я не понимала, как он мог что-то ко мне чувствовать и при этом молчать. И сердце у него не болело за ту Амелию, что когда-то начал мучать Ричард.

— Вы сами себя наказали, сэр Оливер, — твёрдо ответила я. — Моё прощение Вам ни к чему.

— Но всё же, леди…

— С таким же успехом я могу затребовать, чтобы передо мной извинились родители. Которые не замечали, что со мной что-то не так, ведь я прятала синяки от них под закрытой одеждой, — продолжила, взглянув на него строго. — Или брата, который должен был стать моим защитником и опорой, а не смог уберечь от жениха-садиста.

— Я… Леди, я ведь всё видел, я мог…

— Не могли, сэр Оливер, — твёрдо отрезала я. — Он был наследником престола. Сказали бы — никто бы не поверил. А я бы отрицала. Из страха за свою жизнь.