Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 57 – Канна Шорен

— Сара, ты пойдёшь завтра с нами помогать в сиротском приюте? — спросила я, не отрываясь от аккуратного, стежок за стежком, прошивания пальцев перчатки, попутно вытаскивая одну за другой булавки.

— Матушка, можно? — обратилась она к матери.

— Что ж… Идите. Только вернитесь затемно.

— Конечно, маменька, — заверила её я.

С четвёртого по шестой день включительно было принято посещать различные благотворительные мероприятия или помогать обездоленным. Чаще всего аристократия не любила пачкать руки и обходилась пожертвованиями в больницы для бедных или сиротские приюты. Мы же за неимением средств помогали уже несколько лет одному и тому же приюту именно физически. Делали мы это, увы, редко.

— Амелия, к какому часу вас ожидают? — задала вопрос матушка, поглядывая на мирно тикающие под потолком старинные часы.

— К шести вечера.

— Ах! Тогда что же ты сидишь⁈ — испуганно воскликнула Изольда, начав суетиться. — Мы не успеем собрать тебя!

— Матушка! — ответила ей громко я, от её выкрика чуть не уколовшись булавкой. — Мы всюду успеем! Ещё даже не время обеда!

Но меня уже никто не слушал. Добровольно-принудительно сдёрнули со стула и с криками «Опоздаешь!» отправили «приводить себя в приличный вид» в ванную комнату. Так как сегодня, в отличие от вчерашнего дня, требовались распущенные волосы, то пришлось приводить в первую очередь в порядок голову. Пахнущее хвоей мягкое мыло прекрасно подошло для смывания накопленной грязи и средств укладки. Увы, в этом мире не существовало привычных современному человеку лаков в балончике, зато были жир, воск и прочие маслянистые текстуры-гадости, неприятные наощупь и запах. Был ещё, конечно, магический воск-мусс, делающий стойкие кудри, но вряд ли он был в этом доме.

Когда волосы и тело уже скрипели от чистоты и не источали никакого запаха, кроме хвойного, я поднялась наконец-то наверх, мысленно не желая начинать одеваться к балу. Вечер обещал быть судьбоносным, ведь Ричард накликал беду себе на буйную голову, не пожелав сопроводить меня. Вот только снова затягиваться в корсет и надевать кринолин, юбки и тяжёлое неудобное платье… Я с тоской вспомнила подаренное императором платье. Оно совсем не было по моде королевства, но такое удобное и приятное в ношении. Но увы и ах, надеть его было нельзя.

Матушка ждала меня с расшнурованным уже корсетом и блузой, что надевается под него, Сара уже ушла, её место заняла Дженни, держащая стальной кринолин. Неподалёку в большой чугунной миске на треноге источали жар угли и всунутое в них подобие плойки: толстый круглый металлический прут с двумя ручками на манер тех, что бывают у садовых ножниц, только короче. Должно быть, увидев скорбь на моём лице, она вздохнула и произнесла лишь:

— Я знаю, что тебе не хочется, но надо. Прояви терпение, девочка моя, — и принялась тщательно «упаковывать» меня в бальный наряд.

* * *

— Маменька, Вы скоро закончите? — раздался спустя три мучительных часа из-за двери голос явно недовольного Майкла.

— Терпения у тебя с гулькин нос, сын мой! — в сердцах вспылила Изольда, отпуская наконец последнюю накрученную прядь, пружинкой лёгшей на мои плечи.

Солнце уже клонилось к закату, а маленькая стрелка часов неумолимо приближалась к шести. Мать Амелии уже почти закончила с оформлением причёски, ей оставалось буквально слегка причесать кудри и заколоть по бокам лезшие в глаза и на лицо пряди. Мне же оставалось лишь сидеть неподвижно в неудобной позе и не издавать ни звука.