Книга Дневник травницы, страница 54 – Канна Шорен

Анастасий был другим, не таким, как остальные в их семье. Худой…. нет, его можно сейчас назвать даже тощим. Высокий, отчего ходит, вечно согнувшись как клюка старухи. Костлявые длинные пальцы давно не держали ничего тяжелее книги. Анастасий и в детстве не отличался хорошим аппетитом и силой, но за время учёбы в духовной семинарии стал тенью себя прошлого. Строгие посты, неустанные молитвы по несколько часов на коленях, не поднимая головы, и постоянная работа не делали человека никогда здоровее. Напротив, оглядев брата с ног до головы, Есения заметила его запавшие глаза с сине-серыми синяками под ними, а радужку заволокла лёгкая муть, сделав из серо-зелёных светло-голубые. Девушка невольно вспомнила бабушку свою из той жизни. Старость не сделала её глаза зорче, а, напротив, ухудшила, подарив противную катаракту. Операцию не смогли тогда сделать, с финансами было туговато в семье всегда, в средине девяностых так тем более, отчего бабушка остаток жизни провела, почти не видя мир.

— Ты?.. Как давно ты был у целителя? — брат стыдливо отвёл глаза, разозлив и без того обеспокоенную сестру. — Не иначе как никогда. И никто, кроме меня, тебя не лечил.

— Что случилось? — увидев явно напряжённую сцену между родственниками, Мила поспешила помочь им и разнять, если понадобится.

— Наш брат почти не видит, а к целителю не пошёл! — прошипела девушка, горько и с досадой выдыхая. — Пока подержи. — и передала племянника обратно его матери.

Есения прижала тыльную сторону правой ладони к глазам брата и сосредоточилась на ощущениях, смежив веки. Анастасий дёрнулся от неприятных ощущений, попытался отшатнутся, но девушки крепко держали его по обе стороны за предплечья, не давая упасть или отойти. С пальцев старшей из сестёр начали соскальзывать белоснежные маленькие искорки и прятаться где-то под кожей Анастасия. Есения лишь спустя пару минут закончила, почувствовав накатившую лёгкую тошноту, и отошла от брата немного назад, отпустив его почти одновременно с Милой.

— Медленно открывай.

Анастасий сделал как ему было велено, но это, видно причинило ему боль, отчего тихо зашипел и сильно сощурил глаза. Ему немного времени понадобилось, чтобы привыкнуть к яркой окружающей их действительности. Он часто моргал, глаза даже немного заслезились, но в конце концов начал уверенно, без видного дискомфорта смотреть на мир.

— Как приедешь, обратись к целителю, — поучала его Есения, для пущей картины не хватало, чтобы она младшенького ещё и за ухо оттаскала. — Я лишь на время помогла тебе, через два-три дня снова всё будет как раньше. Ты меня понял? — кивок в ответ. — Ну смотри мне! Я у вашей целительницы ещё спрошу, приходил ты или нет.

Анастасий вздрогнул, ошарашенно взглянув на сестру, а Мила лишь тихо рассмеялась. Есения с детства была старшим детям заменой матери: строила и воспитывала их как могла, обучала грамоте и правилам поведения, рассказывала о чудных местах, что ведали ей мимо проезжавшие купцы да что вычитывала в различных книжках. И Мила знала, что Есения пусть и журит брата, но крайне шуточно. А воспитанный в строгости, не знавший никаких других родителей, кроме Отца Андрия и его супруги, Анастасий воспринимал шуточные угрозы сестры как реальные, пусть ему давно и объяснили, что это не так.