Книга Дневник травницы, страница 57 – Канна Шорен

На мгновение Есения призадумалась. Они с Яромиром без малого больше недели живут под одной крышей. И это как-то никого не волнует. Да, пока он восстанавливается от ранения, ничего “невинной деве” не сможет сделать. Но и что будет после, волновало Есению мало. Скорее всего так только ему можно будет сесть на коня, он умчится по своим делам или вернётся в отчий дом. Сейчас и бояться чего-то бесполезно, а родственники будут свидетелями того, что ничего грешного не происходит. Ну так, на всякий пожарный случай.

— Хорошая мысль, — с улыбкой произнесла девушка.

— Сестра! — почти синхронно на разные тона произнесли братья.

— Побойся Бога! — начал увещевать Анастасий. — Грех это!

— Мы тебя потом замуж не выдадим! — поддержал его негодование Деян.

Есения по-доброму рассмеялась и с улыбкой цепко взяла братьев за уши, как в детстве, когда они шалили. Не ожидавшие такого, мужчины подскочили со своих мест, ойкая и айкая, словно дети малые.

— Во-первых, замуж я не собираюсь, да и поздно мне, — произнесла девушка, обращаясь к старшему. — Понял?

— Да понял я, понял! Отпусти! — обиженно произнёс Деян, сев обратно и потирая ставшее красным от хватки ухо.

— А ты! — обратилась она ко второму брату. — Будешь петь о грехе, напомню, что Яромир живёт со мной уже неделю. Хотели бы — согрешили! Понял?

— Да… — смирился Анастасий, понуро опустив голову и сев на стул обратно.

— То-то же!

Есения, отчитав братьев, легко обошла покрасневшую от сдерживаемого смеха Милу и принялась устраивать себе «сидение» на кровати. Яромир аккуратно, в том числе и с её помощью, пересел ближе к ещё горячей печи. Сложив толстое, пуховое одеяло, девушка положила его за спину мужчине, чтобы тот мог прислониться, когда станет хуже или устанет. Как бы не храбрился Яромир, говоря, что справится, Есения понимала, что даже под всеми обезболивающими, к вечеру его обязательно сморит. Усевшись рядом, девушка, для точно отсутствия какого-то нежелательного и невольного контакта, поставила между ними небольшую подушку. На это лица братьев расслабились, как бы одобряя.

— Давайте же приступим! Зря что ли столько готовила?

* * *

Когда с обедом(а для кого-то и завтраком) было покончено, а люди лениво потягивали ещё тёплый морс вместе с ароматно пахнущим вишнёвым пирогом с корицей. Племянник давно уснул на паласе в обнимку с мирно урчащей Ночкой. Братья тихо, не желая разбудить прикорнувшего, сморённого вкусной едой Яромира, хвалили кулинарные способности сестры. Есения в ответ лишь улыбалась, изображая смущение и неловкость. Благодаря наставнице и матушке Евгении, она получила все необходимые знания для хозяйки. Это, конечно, не очень ей нужно было в обычной жизни, но в такие дни было приятно делать всё своими руками. Их мирный разговор был прерван излишне громким восклицанием Мила, до этого рассматривающая вышивку на ткани:

— Это что, моя скатерть?!

Есения, едва не подпрыгнув на месте от испуга, повернулась в сторону сестры.

— Конечно, твоя работа, — с улыбкой произнесла девушка. — Я бережно храню её для особых случаев.

— Я тебе новую подарю, ещё лучше!

— Не нужно, — помотала головой Есения. — Я ценю твой труд, каким бы он тебе сейчас ужасным не казался, — она взяла ладони сестры в свои. — Ты прекрасная мастерица, любая твоя вышивка подобна волшебству. Ты создаёшь то, что многим даже не под силу. Но не стоит забывать, с чего ты начала. Не стоит забывать всё то, что ты со всей любовью сделала для нас, — заметив выступившие слёзы на глазах Милы, девушка поспешно обняла её, привстав и перегнувшись через стол, почувствовав, как предательски начали слезиться и жечь её собственные очи. — Я постелю эту скатерть и спустя сорок лет, когда мы будем дряхлыми старушками, и только внуки смогут тебя привезти ко мне.