Книга Дневник травницы, страница 61 – Канна Шорен

На благо, прошли они, на удивление, быстро. Должно быть, девочки до последнего терпели и родили с разницей примерно в час. К счастью, у каждой только по одному ребёнку. Меня в том доме сытно покормили ужином, а после строго-настрого приказали старшему внуку, что пришёл за мной, проводить обратно. И бедному мальчишке пришлось меня буквально вести за руку. Силы были лишь на то, чтобы неспешно доползти до дома. Яромир уже спал, усыплённый отваром, а я, стараясь не шуметь, рухнула на печку в чём и была.

Я чую в ближайшую неделю рожениц меня ожидает много. Господи, хоть бы не сдохнуть…»

Есения, устав писать, встала из-за стола, потягиваясь и чувствуя боль в затёкшем теле. Наскоро сделав лёгкую растяжку, приступила к готовке завтрака. Молока осталось немного, завтра утром дед Митяй привезёт порцию свежего вместе с солёным козьим сыром. Пшённая каша тихо шкворчала в горшке, а свежие, ещё горячие отвары лишь ждали пробуждения Яромира. Есения, закончив со всем, легла прямо на палас, прикрыв глаза и пытаясь успокоить уставшую спину. Так в прошлой жизни делала её матушка, приходя вечерами домой после тяжёлой работы. Всё же спать на этой печи неудобно, как бы не пыталась она себя в этом уверить. Там места хватало лишь на ребёнка, максимум подростка, но никак не на взрослую женщину. Отчего она и проснулась так рано, пусть и чудовищно устала. Да и сон ей, увы, не слишком помог. Ночка, решив, что хозяйка уснула, медленно подошла и нагло улеглась, потоптавшись хорошенько, на живот девушки, тихо заурчав.

— Спит что ли?.. — услышала краем уха Есения удивлённый шёпот Яромира.

— Не сплю.

— А что лежишь?

— Устала. Очень сильно устала, — со вздохом девушка поднялась, сев на полу, тиская возмущённую резкой сменой положения кошку. — Что болит?

— Нога ноет и зудит, — как-то неохотно пожаловался мужчина.

— Так ещё долго будет, пока не заживёт.

Есения встала, выпустив недовольного фамильяра из рук. Она неспешно налила ещё горячую кашу в миску, добавила на отдельную небольшую тарелку несколько бутербродов с маслом и сыром и выдала всё это Яромиру. Еда пусть и неспешно, но заканчивалась. Как бы не старалась Есения растягивать «удовольствие», но всё же одно дело — питаться одной, изредка даже забывая это делать полноценно, а совсем другое — кормить двоих. Да и праздник не делал плюс её запасам.

— Что это вчера было? — поинтересовался Яромир, приступая к завтраку. — Сюда раза три точно прибегали разные мальчишки, спрашивали тебя…

— Ох… — Есения со вздохом присела на кресло-качалку. — Такое каждую зиму. Последствия посевных работ.

— Что такое происходит на посевных, что у вас так много рожениц?

Сначала девушка с полным непониманием, шутит он или нет, взглянула на него, а после начала тихо хихикать. До неё дошла простая истина — он не был на деревенских посевных ни-ко-гда!

— Ой, насмешил! — от смеха Есения даже начала икать, ей потребовалось по меньшей мере минут пять на то, чтобы успокоиться и продолжить: — Пусть крестьянский народ и соблюдает все предписания нашей веры, молодёжь часто нарушает массу из них, в том числе и о чистоте при вступлении в брак.

— Погоди, погоди… Все эти роженицы согрешили до свадьбы?

— Ну не все, у двоих это были повторные роды, но да. Здесь на подобное закрывают глаза, — девушка лишь пожала плечами, мол, привыкай, это нормально. — Весной всё взрослое и подросшее в парней и девиц население выходит в поля. Вспахивают землю, танцуют, поют и… предаются всяким любовным утехам с понравившимися людьми. Главное — всё делать в радость и без принуждения. Желающего принудить девку или бабу мужика тут же поколотят другие.