Книга Дневник травницы, страница 63 – Канна Шорен

— М… Что? — приоткрыв лишь один глаз и щурясь от света, Яромир пытался явно сосредоточить взгляд на девушке.

— Меня до вечера не будет, я попрошу соседей позаботиться о тебе.

— А… Ага… — и со спокойной совестью мужчина отвернулся, натягивая одеяло до самой макушки.

Есения хихикнула на такое и поспешила к выходу. Протестующе мявкнула Ночка, мол, возьми меня с собой. Она спрыгнула на пол с перекрышки печи и принялась тереться об ноги хозяйки.

— Нет, останься здесь, — кошка мяукнула недовольно, помахивая хвостом. — Не просись. Там слишком холодно даже для тебя. Охраняй лучше его, — девушка кивнула в сторону уже спящего Яромира и почесала кошку под подбородком.

Фамильяр недовольно мявкнула и одним лёгким прыжком забралась на кровать. Таким образом она показала, мол, иди, я всё сделаю. Есения мягко и слегка виновато улыбнулась и, схватив заплечный мешок, поспешила покинуть дом.

Деревня уже давно проснулась, начав готовится к празднику и первому базарному дню с Рождества. Местные и приезжие, несмотря на лютый мороз, активно сновали по улочкам, расставляя ящики с разными вещами, от простых деревянных украшений до фарфоровой тонкой посуды. Зычные местные и иностранные торговцы переговаривались на, казалось, всех языках мира, крича что-то, изредка даже ругаясь и смеясь.

Есения не стала идти сначала в сторону площади, толкаться среди людей, а поспешила к ближайшему, по правую сторону от спуска с пригорка, избу. Она не отличалась особым изяществом, но и бедной не казалась. Аккуратная, пусть и старая. Ровно, как и её хозяйка, Мария. Тут жила престарелая вдова со старшей из своих внучек. Дети её давно уехали на заработки в город, говорят, хорошо там устроились. А дочерей сюда для по очереди отправляли для помощи и заботе о бабушке да ради обучения будущих их как будущих жён. Есения постучала и, дождавшись хриплого «Заходи, дорогая», вошла в дом.

— Доброе утро, Мария. Вы всегда знаете, что это пришла я, — Есения по-доброму улыбнулась, подошла и мягко поцеловала сидящую на скамье сухонькую старушку в морщинистую щеку. — Как ваше здоровье? Ничего не болит? Лекарства ещё есть?

— Всё хорошо, деточка. Твоё снадобье ещё есть, не волнуйся, — Мария по-старчески хохотнула. — Мои колени уже ничто не вылечит, но благодаря тебе я могу ходить, пусть и недалеко. Ты что-то хотела, милая?

— Да. Присмотрите за Яромиром, пожалуйста. Ближе к полудню он проснётся, его нужно будет напоить отварами и накормить. Всё стоит уже в печи, в тепле. И в обед принести поесть. А к вечерней службе и я вернусь. Сможет Любава это сделать?

Но Есения не дождала ответа старушки.

— Отнесу, отнесу! Всё сделаю! — с печи высунулась лохматая светлая голова внучки, розовощёкой девчонки, совсем недавно начавшей переходить в девичество.

— Любава! — прикрикнула на неё бабушка. — От вертихвостка! С тобой соседскую девку старшую какую пошлю, что б глупостей не натворила!

Есения тихо хихикнула. В возрасте Любавы девки только начинали учится строить глазки молодцам постарше. Нередко это приводило к бедам, в том числе и к ранним беременностям. Поэтому их пускали на вечёрки только с более старшими сёстрами да подружками, а наедине с мужчиной не смели оставлять.

— Ну бабушка!.. — начала было возмущаться насупившаяся девочка.