Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 24 – Валентина Ладная

Закрываю глаза, чувствуя, как проворные пальцы женщины меняют повязку. И спустя каких-то пару минут я проваливаюсь в тяжелый, местами терзающий меня кошмарами сон.

Рана заживает слишком долго, слишком энергозатратно. Обессиленная болью и обстоятельствами, я много сплю.

Женщина, которую мысленно обзываю надзирательницей, в моменты, когда она безжалостно срывает с меня окровавленную повязку, все так же ухаживает за мной.

Мы почти не разговариваем. Так, она иногда бросает короткие и только по делу фразы, которые словно хлещут меня по лицу. Поэтому и сама упрямо молчу, предпочитая не обращать на нее внимания. Пусть хоть исплюется ядом ненависти на меня. Все равно. Уже все равно.

Раднор больше не заходит. Это радует. В его присутствии я точно кожей ощущаю то незавидное положение, в которое по воле судьбы попала.

Сколько я здесь? Время теряет свое привычное назначение.

Крутится вокруг бытовой рутины, где мне меняют повязку и кормят... Вернее, заставляют есть. Пища буквально застревает в горле. Я с трудом глотаю небольшие куски каких-то овощей под злые комментарии надзирательницы. Так в бесконечно долгом лежании проходит несколько дней, пока я наконец не осознаю, что рана больше не тревожит меня как прежде. Есть небольшой дискомфорт. Но это ерунда по сравнению с тем, что именно я испытывала раньше.

А еще появилось ощущение, что вот теперь я точно смогу подняться.

Но делать это в чьем-либо присутствии совершенно не хочется. Злорадства и радости от моей немощности больше видеть не желаю. Увольте.

Промучившись от бессонницы всю ночь, бесконечно размышляя над своей новой жизнью, я еле-еле дожидаюсь утра. И уже после нетерпеливо вошкаюсь под тонкой шкурою, наблюдая, как женщина выполняет свои привычные дела.

Ушла.

Приподнимаюсь на локти. Кожу на боку тянет. Я морщусь, но стойко терплю. Мне нужно как можно скорее наполнить свое тело силой. Дать мышцам восстановиться.

Прийти в норму, наконец, и придумать, как отсюда выбраться.

Ноги слушаются плохо. Тело будто ватой набито... но то, что у меня получается сначала встать на коленки и уже после подняться в полный рост, уже победа! Моя личная! Правда после я какое-то время прихожу в себя. Дышу, изнемогая от усталости.

Но следующая попытка сделать шаг в сторону увенчивается успехом. И я иду. Медленно, хватаясь за скудную мебель, ту же балку... за что угодно, лишь бы не упасть. Задаваясь единственной целью выйти на улицу. Мне так хочется вздохнуть полной грудью. Всего один глоток свежего воздуха, и не будет меня счастливее.

— Ты хочешь, чтобы жители Ларендола тебя покалечили? — вдребезги разбивает мои мечты женщина, перегородившая путь у самого порога.

Поджимаю губы.

— Но я же не могу сидеть здесь вечно.

Она бесцеремонно толкает меня обратно. Я шатаюсь в разные стороны.

— Можешь или не можешь, мне все равно, — говорит равнодушно, но я вижу, как на дне ее карих глаз разгорается настоящий огонь. — Но если хочешь жить, то я настоятельно советую и носу не казать на улицу. Там тебя, поверь, никто не встретит мирно.

И снова ее слова, ее тон и интонация хлещут как плетка. Бьют в самое уязвимое место в моем теле, в сердце.

И что, мне теперь всю оставшуюся жизнь сидеть здесь взаперти? Отбывать наказание за преступления, которые я не совершала?