Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 28 – Валентина Ладная

— Что она делает?

— Она пьет его душу...

— Не мешайте, — осаждает Раднор, внимательно наблюдая, как я старательно делаю ребенку искусственное дыхание и после нажимаю на детскую грудную клетку. Раз, два, три, четыре — считаю про себя.

Все разговоры, шепот разом обрываются. Напряжение в воздухе достигает наивысшей точки. Я стараюсь не обращать внимания на чувство угрозы, что мечом палача нависает над моей головой. Одно неверное движение, и меня растерзают на кусочки. Но все это не важно, если мальчик умрет.

Я сама себя не прощу.

Ну же! Давай.

Спина от неудобного положения затекает. Поясницу тянет, нагружая и без того усталое тело.

Кажется, что проходит вечность, так устают руки, но мальчик все еще остается без движения.

Неужели ничего нельзя сделать? Неужели я все-таки опоздала? Мы все опоздали...

От тянущей в груди пустоты и нарывающего откуда-то изнутри бессилия я, бесконечно смахивая со щек жгучие дорожки от слез, не зная, что еще сделать, бью кулаком мальчика в грудную клетку.

— Что ты... — коршуном налетает на меня мать ребенка. Наваливается, дергая за волосы.

— Смотрите!

Вдруг тело мальчика начинает дергаться. Сквозь синеющие, по-детски пухлые губы вырывается булькающий звук. Я кое-как вырываюсь из рук сошедшей с ума матери, чтобы резко вскочить и перевернуть мальчика на бок. Он громко кашляет, извергая из своих легких речную воду.

— Сыночек... — стонет рядом женщина, придерживая сына за плечи.

Медленно поднимаюсь. От пережитых эмоций и адреналина, еще бушующего в крови, тело шатает в разные стороны. Оглядываюсь назад. Все, кто находится на берегу, что-то кричат. Мать больше не сдерживает себя, плачет в голос. Устало вздыхаю, поворачиваясь в сторону к той самой тропинке, что вывела меня сюда. Сил нет. Я еле-еле передвигаю ноги. Меня словно выпили, иссушили.

— Подожди... — догоняет Раднор. Я безразлично продолжаю идти, мечтая поскорее куда-нибудь лечь. Удерживает за плечо. Нехотя поворачиваю голову, натыкаясь на его горящий взгляд. В нос забивается его особенный запах. Задерживаю дыхание. Мужчина смотрит долго, ища что-то только ведомое ему на моем лице.

— Не знаю, как ты это сделала... но... — замолкает, словно борясь с желанием вымолвить те самые слова... Горько усмехаюсь. Слова благодарности ведьме?

Да. Оливия не была способна на такие подвиги.

А я лезу куда не просят, со своим глупым милосердием.

Снова отворачиваюсь. Я не хочу ничего доказывать. Не могу... не сейчас. Делаю шаг и снова шатаюсь, чувствуя, как перед глазами пляшут мошки. Все тело болит. От пережитого стресса и ушибов на теле.

Подхватывает на руки. Сопротивляться сил нет. Кладу голову ему на грудь и проваливаюсь в нечто между сном и явью. А когда открываю глаза, обнаруживаю себя на своем спальном месте с головы до ног укутанной в теплые шкуры.

Остаток ночи проходит в каком-то дурмане. Я вроде сплю, но в то же время постоянно прислушиваюсь к звукам на улице. Мне страшно, что кто-то из жителей захочет тайком покарать меня, не веря в то, что я искренне помогала мальчику. Да я просто уверена, что мои действия приняли за темное колдовство. Главное, чтобы мальчику не досталось после. Чтобы никто не смел обвинить его в одержимости, например. Кто-то же кричал из толпы, когда я делала ему искусственное дыхание, что я пью его душу.