Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 78 – Валентина Ладная

Дожидаясь чего? Моего позора.

Дергаюсь назад.

И в этот миг страх сменяется чем-то другим. Острой, колющей обидой. Он всегда приходил. А теперь? Теперь просто наблюдает? Позволяет всему этому случиться?

Толчок в спину заставляет меня остановиться. Чья-то ловкая рука дергает за застежку плаща. Грубая ткань скользит с плеч, падая к ногам бесшумным черным облаком.

Стою в этом жалком лоскутке шелка. Совершенно беззащитная и растерянная. При таком освещении, под таким взглядом наличие наряда — иллюзорно. Я чувствую на своей коже взгляды как физическое прикосновение. Жадные. Оценивающие.

И снова ищу его глаза. Молю. Помоги. Останови это.

Он не двигается. Только сжимает кубок в руке так, что, кажется, металл вот-вот поддастся.

Обида вскипает во мне, смешиваясь с той странной, сладкой дрожью. Она превращается во что-то темное, дерзкое, отчаянное. Золотистая пыль в моей крови, тот яд, который вдохнула, не приказывает. Она… соблазняет. Шепчет: Ты можешь. Ты прекрасна. Он смотрит. Заставь его смотреть. Заставь его гореть.

И в этом взгляде, полном ледяного равнодушия, я вдруг вижу щель. Не ненависть. Не безразличие. Напряжение. Огромное. Сдерживаемое усилием воли напряжение. В глубине его глаз тлеет уголь. Тот самый, от которого сгораю и я. Это моя искра, уничтожающая все преграды и устои моего воспитания. Страх отступает, смытый новой, дикой волной. Мне больше не стыдно. Мне… вызывающе. Хочется раскалить этот уголь докрасна. Довести его до белого каления. Заставить эту каменную маску треснуть.

Делаю глубокий вдох. Поднимаю подбородок. Мои глаза встречаются с его. И я медленно, намеренно не до конца опуская веки, бросаю ему вызов.

Музыка проникает в меня. Она больше не снаружи. Она бьется в такт той золотой лихорадке в моих венах. Мое тело, скованное ужасом, вдруг вспоминает что-то. Не мои воспоминания. Что-то древнее, мышечное, инстинктивное. Оно само начинает двигаться.

Сначала неловко. Потом плавнее. Бедра находят ритм. Плечи рисуют в воздухе круги. Руки плетут невидимые узоры. Я не танцую для зала. Я танцую для него. Каждым изгибом, каждым взмахом ресниц:

«Смотри. Вот она я. Не Оливия, которую ты ненавидишь. Я. Та, что сейчас перед тобой. И ты хочешь этого. Я вижу, как ты хочешь».

Рука Раднора сжимает подлокотник кресла. С каким-то женским превосходством отмечаю, как дергается мышца на его щеке, как меняется его взгляд, обнажая его страсть — темную, всепоглощающую, животную.

Добиваюсь своего.

Его срыв. Этот взрыв. Он сносит все на своем пути. Стол, кубки, людей — все отлетает в сторону. И вот уже передо мной, и мир сужается до его лица, искаженного желанием, до его рук, которые обвиваются вокруг меня, как стальные обручи, и поднимают в воздух.

Несет меня не разбирая дороги. Его шаги гулко отдаются в каменных стенах. Я прижимаюсь к его груди, слушая бешеный стук мужского сильного сердца — ровно такой же, как и у меня. В этом хаосе отчетливо слышится странная гармония.

Улыбаюсь. Торжествующе. Пьяно.

Дверь захлопывается. Тишина обрушивается на нас, звонкая после шума зала. Он ставит меня на пол, но не отпускает. Дыхание Раднора горячее и прерывистое, а в глазах — буря. Борьба. И что слаще всего — неугасимая жажда.

Стою перед ним, сгораю от адреналина и этой проклятой, сладкой дрожи в крови. Страх возвращается — но не за себя. Страх перед силой того, что я в себе разбудила.