Книга Кружево Парижа, страница 105 – Джорджиа Кауфман

— Это дети Вегелин, – сообщила Граса.

Я помахала в ответ, давая знать, что их вижу. Они сделали мне знак не уходить и потом вернулись с матерью.

— Фрау Дюмаре!

Фрау Вегелин тяжело дышала, покраснев от напряжения.

— Что-нибудь случилось? – спросила я.

— Нет, но я просто хочу еще раз спросить, – нервно закусила губу она. – Все это как в сказке.

— Что?

— Вам правда больше ничего не нужно? – посмотрела она на меня. – Просто, чтобы мы там жили с детьми, смотрели за домом и открывали всем незнакомцам, кто постучится?

— Точно, – улыбаясь, ответила я. – Просто откройте дверь, выясните, кто это, и дайте мне знать.

— Я не понимаю. Вы дали нам жилье.

Ее глаза наполнились слезами.

— И не надо понимать, – ответила я.

У меня не было желания рассказывать ей о моем отчаянии или основной причине.

— Просто делайте, как прошу, пожалуйста.

Стратегия была безнадежной, дорогостоящей, но ничего лучшего я не придумала. Может, когда-нибудь либо Лорин, либо фрау Шуртер объявятся там. Это было все, что я могла сделать.

На другое утро после возвращения в Рио я обратила внимание на заклеенное обоями зеркало в ванной. Во мне что-то перевернулось.

Мне все еще не хватало Шарля, словно отрезанной конечности, но теперь во мне было что-то еще. Наклонившись вперед, я попыталась сорвать обои с краев, но не тут-то было.

«Ничто не вечно», – подумала я, залезая на мраморную столешницу и сдирая обои с зеркала мокрой губкой.

Я не спрашивала, как рядом оказалась Граса, но когда она просунула в дверь голову, то тут же исчезла и вернулась с двумя ножами и набором для мытья окон. Мы работали молча, отмачивая и сдирая бумагу, и не остановились, пока зеркало не появилось полностью, и я впервые за три года тщательно себя рассмотрела.

Из зеркала на меня смотрела взрослая похудевшая женщина с уверенным умным лицом и с надеждой в глазах.

Макияж я начинаю и заканчиваю подводкой глаз. На самом деле я даже не считаю подчеркивание контура глаз макияжем. Просто делаю глаза выразительнее.

Женщины научились этому давным-давно. Современные египтянки красят глаза, как их праматери во времена пирамид и фараонов. Когда Мэри Куант поразила мир в 1960-х – она следом за Диором запустила в оборот новый облик, – я резко расширила подводку вокруг глаз. В те дни я красилась черным карандашом и цветными, предпочитая сочетать цвета либо вокруг контура глаз, либо под ресницами, в зависимости от придуманного образа. Даже оставаясь дома, я проводила стрелку над ресницами. Но в день похорон и после глаза оттенялись темными кругами горя, словно на лице была маска. Снова подводить глаза я стала, только содрав обои с зеркала в ванной.

* * *

Бизнес научил меня, что самые рискованные предприятия бывают самыми прибыльными. В сентябре 1963 года, через два года после поездки в Санкт-Галлен, мне позвонили. Сквозь треск и помехи связи послышался голос фрау Вегелин.

— Фрау Дюмаре, – сообщила она звенящим голосом, – он пришел.

— Кто?

У меня заколотилось сердце. Лорину должно быть девятнадцать. Неужели он меня ищет?

— Молодой человек, – продолжила фрау Вегелин.

— Он назвал имя?

— Он что-то сказал про Лорина.

Я стиснула трубку.

— Сколько ему лет? Это Лорин?

— Ему двадцать пять. Его зовут Дов. Он из Израиля. Он хочет с вами поговорить. Сказал что-то о профессоре.