Книга Кружево Парижа, страница 124 – Джорджиа Кауфман

Он давно забыл о трезвости, и настроение у него менялось непредсказуемо. Рядом со мной был другой человек.

— Ну не знаю, – с разочарованием в голосе наконец призналась я, – просто чувствую. Только посмотри, как он сделал из тебя картежника… – Я замолчала, понимая, что еще немного, и разворошу осиное гнездо. Я вздохнула: – И, похоже, пьяницу. Я не вижу, как ты пьешь, но запах никуда не денешь.

Иззи убрал руку совсем. Мне бы остановиться, но меня уже понесло:

— Поэтому я беспокоюсь. Уверена, что вы встречаетесь, когда ты уходишь. Ты плохо выглядишь, осунулся, похудел.

— Вот уж не думал, что до этого дойдет, но… – заявил он, поворачиваясь на бок и глядя мне в лицо: – Ты лицемерка.

— Что? – поразилась я.

— Тебе нравится, что у тебя есть мужчина, а любовь и преданность Грасы ты принимаешь как должное, но, как только у нее появляется что-то свое, личное, ты выходишь из себя. – Он еще никогда так не злился. – Не можешь смириться, что он обращает внимание на нее, а не на тебя.

— Неправда! – возмутилась я, прежде чем хватило ума остановиться.

— Что, думаешь, ты ему тоже нравишься? Вообще всем? Даже тем, кто любит других женщин?

Он отвернулся, свесил ноги с кровати и сел ко мне спиной.

— Послушай, он не такой, каким кажется.

Я провела рукой по позвоночнику, в самом низу, как он любил. Иззи отодвинулся.

— Он говорит, женщины, как собаки. Одним нужен длинный поводок, другим – короткий, но, пока ты подчиняешь их себе, они счастливы.

Иззи встал. Лицо его превратилось в злобную гримасу.

— Говорит, что ты считаешь себя хозяйкой положения, а мне нужно напоминать, кто ты на самом деле – просто сучка.

Он перевел дыхание. Казалось, он сам был в шоке от того, что наговорил.

— Иззи! – заплакала я.

— Давай взгляни правде в глаза, здесь всем заправляешь ты, и в этом вся беда, – уже спокойнее заявил он, казалось, раскаиваясь, но не останавливался. – На Грасу обращают больше внимания, чем на тебя. И не хнычь, не поможет.

Я не сдерживала слез.

— Чепуха.

— Нет, чепуха то, что я тебя больше не устраиваю и тебе нужен другой мужчина.

— Неправда.

Теперь слезы лились стремительным потоком.

— И это неправда.

— Я редко играю с Луисом в карты, но ты хочешь, чтобы я их бросил только потому, что развлекаюсь без твоего участия. Где же справедливость?

— Дело не в этом, а в том, что ты сам на себя не похож. Почти три года ты не брал в рот ни капли, а теперь вдруг…

Он подошел к кровати, наклоняясь надо мной.

— Признайся, Роза, ты просто избалованная и завистливая.

Он занес кулак, готовый ударить меня, и закричал:

— Я тебе не мальчик на побегушках.

Я ахнула и прикрыла рот рукой. Он застыл в бойцовской позе, потом словно внезапно очнулся и неловко уронил красивую руку. Он поднял с пола одежду и натянул на себя. Никто из нас не промолвил ни слова. Он ушел, даже не попрощавшись.

Я часто размышляла, а расскажи я ему, что Луис ко мне приставал, может, все вышло бы по-другому? Но я не рискнула. Хоть я и не соглашалась с Иззи, мне не хотелось разрушать жизнь Грасы. Луис предупредил меня, что его не сто́ит недооценивать, и я послушалась. В молодости я наделала столько ошибок, что не взялась бы тебе что-нибудь советовать, ma chère, однако, если бы я высказалась откровенно, того, что случилось потом, можно было бы избежать. Хотя вряд ли бы мне поверили.