Книга Кружево Парижа, страница 177 – Джорджиа Кауфман

Я подняла бокал.

— Я хочу поблагодарить тебя за все.

Он поднял бокал повыше, мы чокнулись и выпили.

Я облокотилась о мраморную столешницу и потягивала шампанское.

— Когда все стало настоящим, а не игрой?

Он погрузился пониже под воду.

— Я был сражен с первого взгляда, когда ты, как тигрица, бродила по кабинету.

Я засмеялась.

— Я не об этом спрашиваю.

Он усмехнулся, потом помолчал, обдумывая ответ.

— В Лондоне я наконец понял, какая ты и каким можешь сделать меня. Когда мы стояли на балконе в отеле и смотрели на Темзу.

Мы пили шампанское и смотрели друг другу в глаза. Когда бокалы опустели, я поставила их на столешницу.

— А помнишь вечер, когда ты сделал мне предложение?

Я посмотрелась в зеркало и начала расстегивать блузку, взволнованно и одновременно смущенно. Он погрузился в воду так, что видны были только вытаращенные глаза. Потом выплюнул воду и подтянулся.

— В ресторане? Конечно.

Он едва сдерживал улыбку.

— И условия соглашения помнишь? – строго спросила я, стягивая рукав.

— Да, миссис Митчел, – ответил он, подражая моему официальному тону. – От тебя: публичное изображение брачных отношений, публичное сопровождение и обучение. От меня: магазин, половина фасада первого этажа и твоя квартира.

Я повесила блузку на вешалку для полотенца и начала расстегивать молнию на юбке.

— Насколько я помню, там было несколько исключений, – заметила я, роняя юбку и перешагивая через нее.

— Я смутно помню, о чем шла речь.

Я повесила и юбку. Как бы то ни было, ma chère, к хорошей одежде нужно хорошо относиться.

— Мне кажется, исключения касались некоторых прав. Извини, – сказала я и, наклонившись, стала стягивать колготки.

Ни одна уважающая себя соблазнительница не станет, ma chère, стягивать с себя колготки перед мужчиной. В этом действии нет того очарования, как при постепенном отстегивании чулок от подтяжек, после чего шелк неизбежно соскальзывает с ноги.

Когда я выпрямилась, на мне ничего не было, кроме бюстгальтера и трусиков, белого кружевного комплекта Chantelle Fête – белый цвет, по крайней мере, свадебный. Когда я впервые надела такое белье года два назад, казалось, мир изменился: оно было удобным, хорошо облегало фигуру, словом, настоящий переворот в мире моды, ma chère. Тебе сейчас трудно понять, но до их появления каждый школяр, наверное, думал, что груди от природы имеют форму конуса.

Джим проследил за моими движениями и снова погрузился в воду.

— Ты говоришь о правах, – произнес он, укладываясь так, что из воды над пеной торчала одна голова. – Что ты имеешь в виду?

— Супружеские отношения.

— Супружеские?

— Да. Не согласишься ли ты пересмотреть условия соглашения?

Он нахмурился, по-актерски изображая работу мысли.

— Только на равных условиях. Мне кажется – сугубо в деловом смысле, конечно, – что я немного обнажен.

Последние слова прозвучали, когда его лицо расплылось в широкой ухмылке и бесстрастная маска полностью исчезла.

— На равных?

Я расстегнула бюстгальтер, и он соскользнул на пол, пока я, стоя босиком на кремовом коврике, снимала трусики. Может, когда женщины надели это белье, и произошла революция, но на самом деле, наоборот, когда снимали.

— А теперь на равных?

— Теперь да.

Я шагнула к ванне.

— Мне холодно.

— Ты предлагаешь выбросить то исключение?