Книга Кружево Парижа, страница 72 – Джорджиа Кауфман

— Вчера ночью ты слушала… ты была похожа на мою мать, когда она пинцетом доставала занозу. Осторожно так.

Я погладила его по голове.

— Наверное, она тебя очень любила.

Через год, в канун Нового года, мы снова провели вечер на пляже Копакабана. На этот раз мы понимали, что происходит. Кандомблисты, одетые в белое, предлагали цветы Иемандже, морской владычице, богине плодородия. Они зажигали свечи, пели и танцевали, восхваляя ее, некоторые впадали в транс. Несмотря на то что мы уже выучили до определенного уровня разговорный португальский, все равно не понимали, что они поют, потому что слова были из ломаного языка йоруба, поскольку кандомбле – сохранившиеся остатки старых африканских религий, привезенных через Атлантику много лет назад рабами.

После фейерверка, который оказался еще зрелищнее, чем в предыдущем году, мы вернулись по берегу в Леблон, растущий пригород, где сняли небольшой домик на улочке, идущей от берега. С балкона, в конце дороги, был виден простиравшийся вдаль океан.

Сейчас уже этого не найти, на его месте огромный многоэтажный дом.

В тот вечер, вернувшись домой, мы стояли на веранде, глядя на чужое ночное небо. Хотя я знала очень мало названий созвездий в северном небе, только в Бразилии я осознала, насколько они мне родные.

Всякий раз, поднимая глаза к новым южным небесам, я терялась. Не могу даже объяснить, ma chère, что там так отличалось, но факт остается фактом.

Пока я смотрела на странные чужие звезды, Шарль ткнулся носом мне в шею. Он протягивал мне коробочку.

— Рождество закончилось неделю назад, – заметила я.

— Что, не возьмешь? – улыбнулся он.

И сделал вид, что убирает руку.

Я протянула обе руки, и коробочка, завернутая в мягкую бумагу, перевязанная золотистой лентой, оказалась у меня на ладонях. Я развязала бант и открыла подарок.

Внутри на белой салфетке лежал позолоченный пинцет. На одной стороне была выгравирована большая буква Ш, на другой – Р.

Взгляни, ma chère, буквы еще заметны. Некоторые вещи никуда не исчезают.

Тебе всегда нравилась радуга маленьких флакончиков, выстроившихся в этом шкафу. Лак для ногтей – необходимый завершающий штрих любого наряда. По состоянию ногтей можно многое узнать о женщине. Обломанные ногти говорят о работе и мытье посуды, а блестящие безупречные можно неправильно посчитать символом безделья или принять за признак состоятельности. Что касается решения накрасить ногти и не менять цвет целую неделю, это просто смешно.

Когда я работала официанткой в родительском ресторане и швеей в Париже, я считала, что достаточно приводить ногти в порядок раз в неделю, а лак наносить только по особым случаям. С тех пор я узнала, что накрашенные ногти показывают приложенные усилия, и стала делать маникюр чаще. Каждый день, так же, как я выбираю губную помаду, подходящую к наряду, я крашу ногти подходящим лаком.

Когда бы я ни снимала старый лак ацетоном, я погружаю руки в воду, отодвигаю мягкую кожу, чтобы открыть лунки, втираю масла, прежде чем нанести лак. А нанести лак не так-то просто. При хорошем маникюре необходимо высушить и дать отвердеть каждому слою. Спешка неуместна, для маникюра нужно время. Поэтому, как ни странно, я часто решаю, что надеть, заранее, за день перед вечером занимаюсь ногтями, смотрю в это время телевизор, если я дома. Или я делаю маникюр рано утром, между телефонными звонками.