Книга Кружево Парижа, страница 83 – Джорджиа Кауфман

Не смотри так потрясенно, ma chère, для нее на самом деле это был большой шаг вперед. Большая чистая комната с ванной, водопроводом и туалетом, и через пару дней с мебелью и матрацем, которые она сама выбрала. В хижине кузины была всего одна комната с тонкой ширмой вдоль стены для ее кровати и общественная уборная на улице да колонка с водой. Больше всего меня поразило невыносимое зловоние.

Одна из плотских радостей жизни – вдыхать приятные ароматы. В тот день, вернувшись из Дона Марты, преследуемая ужасной вонью, я нашла убежище в похожих на розы, белых цветах индийского жасмина в вазочке на комоде. Некоторые ароматы настолько нежны, что их трудно уловить. Словно в медитации, само желание получить удовольствие его отпугивает. Еще труднее было стряхнуть нежелательный запах нищеты. Вот я и зарывалась носом в вазу с цветами, одурманенная, когда нечто меня сильно поразило, такое, на что я до сих пор не обращала внимания.

От Грасы исходил постоянный, слегка мускусный запах, аромат, который выделяется порами при работе и усталости, не от спортивных занятий и удовольствия.

У пота много запахов, много эмоций: страх горек, усталость уныла и кисла, а восторг едок, а не сладок, как казалось бы. От Грасы всегда пахло, будто она часами стояла в автобусах, полных раскачивающихся тел, навьюченных и истощенных от недосыпа, долгих поездок, когда все стоят вплотную друг к другу в расплавленном воздухе Рио. А потом она приезжала, переодевалась в рабочую одежду, меняя один вид на другой, и принималась за работу. Когда она шла по дому, за ней тянулся шлейф едкого запаха автобуса из фавел.

Я выпрямилась, отрывая лицо от обаяния лепестков, и ждала, прислушиваясь. Граса где-то работала или распаковывала вещи.

Я нашла ее в прихожей, где она чистила зеркала. Женщина не должна выходить из дома, пока не проверит, как выглядит, по крайней мере, раза два, со всех сторон: сзади, спереди и с боков. У меня было четыре зеркала в полный рост (столько же до сих пор – пара на каждую проверку) и маленькое увеличивающее, на уровне головы у двери, чтобы в последний момент проверить помаду. Граса чистила зеркало, не обращая внимания на внешний вид и видя не свое отражение, а пятна и точки.

— Остановись, – сказала я.

Она поколебалась, потом остановилась.

— Взгляни, – велела я.

Она посмотрела.

— Что ты видишь? – мягко спросила я.

Она внимательно рассматривала зеркало перед собой, глядя на стекло, а не на отражение.

— Сеньора, я же еще не закончила работу, – ответила она, старательно вытирая пятно. – Через несколько минут оно засияет.

— Ох, Граса! – воскликнула я. – Посмотри хорошенько.

Она снова стала всматриваться в стекло. Я уже сказала себе: «Терпение, только терпение». На все нужно время. Я встала перед другим зеркалом и проверила, как выгляжу. На мне был наряд персикового цвета. Наверное, была осень, может, май.

Тропическая осень, время послабления после напряженного, надоевшего лета в Рио. Я несколько минут ничего не делала, покачиваясь с носка на пятку, чтобы плавные волны всколыхнули шелковую юбку. Остановилась, как научилась в доме тридцать на авеню Монтень, и осмотрела свой силуэт, похлопала по плоскому животу, проверила волосы.

— Сеньора? – нерешительно спросила она. – Вы хотите, чтобы я посмотрела на себя, не на стекло?