Книга Авиталь и ее отец, страница 21 – Дан Берг

А еще Соби совершенно неконвециональным образом решал для себя женский вопрос: несмотря на несомненную половозрелость, не имел наложниц и гордо называл себя однолюбцем. “Экий инфантил! Поскорей бы женить его, и с рук долой!” — рассуждал отец.

Царёвы наушники довели до Нааса, что Соби подружился с Авиталь, дочерью Ифтаха, встречается с девицей и бродит с нею по лесам и холмам. Монарх под страхом смерти запретил осведомителям предавать огласке сей непредсказуемый своими последствиями факт. Сам он пока не придумал, как поступать: вроде бы, представляется случай пристроить Соби, да и партия неплохая, однако, нельзя забывать, что назревает война с Гиладом.

“А что, если Ифтах станет воевать во главе гиладян, — подумал Наас, — такое ведь не исключено! Тогда, выходит, сын мой будет подозрителен на государственную измену как сердечный друг дочери вражеского полководца. С другой стороны, дружба молодых может изрядно пригодиться, ибо не только мечами, но и дипломатией войны решаются!”

Ввиду невозможности сделать точный прогноз, владыка Аммона решил до поры до времени не встревать в ход событий и ждать их развития.

Военные дела — не политические, и промедления не терпят. Поэтому Наас все больше и больше допекал соседа. Ночами отряжал на дело небольшие группы головорезов — пусть прикончат двух-трех гиладских стражей, спящих на посту. Разметать пастушьи шалаши, угнать стадо овец, завалить камнями речку, где враги поят скот — все эти подвиги записывали в свой актив аммонитяне.

Наас не терял времени даром и занимался серьезными приготовлениями к настоящим боям. Покупал и изготовлял оружие, тренировал солдат, сулил добычу командирам, распространял порочные слухи о будущем противнике, безмерно восхвалял свою страну, заново сочинял ее историю — короче, делал всё, что полагается делать умному царю, готовящемуся к большой кампании.

Для Нааса соблазн войны с Гиладом был велик до чрезвычайности. Противник ослаб. Который уж год не назначался там судья для управления народом. А где их полководец, надежный оборонитель и смелый завоеватель? “Неразумные иудеи изгнали Ифтаха, лучшего своего соплеменника, — думал Наас, потирая руки, — грех не воспользоваться глупостью завистливого и мстительного соседа!”

2

Мутный духовный хаос и опасный разброд мнений крепко обосновались в сердцах и головах обывателей Гилада. Но при этом мысль об избранничестве льстила почти всем гиладянам. Убеждение сие крепчайшей железной цепью приковывало тамошних иудеев к вере во Всевышнего — единственного, по Его утверждению, реального в мире Бога.

От проницательного Божьего ока не ускользали нерешительность, нестойкость, трусость, а то и корыстные измены некоторых из народа Его. Гиладского первосвященника чрезвычайно беспокоило охлаждение Всевышнего к иудеям, хотя такая перемена к худшему выглядела вполне обоснованной. И в самом деле: мало того, что избранники перестали заселять новые просторы Земли Обетованной, так еще и Гилад, когда-то завоеванный славными предками, а ныне развратившийся наполовину, того и гляди вернется в лоно языческого Аммона!

Среди аморфной массы жителей Гилада существовало ядро сравнительно надежных адептов Господа. К числу оных принадлежали братья Ифтаха, а также многочисленные длиннобородые ученики первосвященника. Сердцевину ядра являл собою крепкий, как кремень, сам первосвященник. В глубине души наставник полагал своих питомцев оравой бездарных начетчиков.