Книга Йони и Шош, страница 32 – Дан Берг

— Не находишь ли ты, дорогой племянник, что труд дознавателя – преприятнейшая штука? – спросил Даниэль.

— Дядя, я не созрел для обобщений, но признаю, что на мою долю выпали отрадные минуты, – скромно ответил Акива.

— Ты покраснел, мой юный друг!

— Влияние утренней жары.

— Слава Богу, ночи прохладные, не так ли, племянник?

— Так, дядя, – ответил Акива и, как показалось Даниэлю, покраснел еще больше.

— Меня будет интересовать деловая, а не эмоциональная сторона твоих ночных свиданий с Шош. Итак, Акива, рассказывай!

— Я прежде всего отвечу на твой немой вопрос: почему Шош захотела встречаться со мной, да еще и по ночам?

— Если это не эмоции, а факт, то я готов слушать.

— Это – эмоциональный факт. Шош полюбила меня. Она рассчитывала на взаимность, а я в интересах дела не гасил огонь ее надежд. Женщина неустрашимая, она презрела опасность.

— А была ли у Шош утилитарная цель?

— Безусловно, была, и я о ней скажу.

— Где вы сходились вместе?

— В роще, на склоне холма, что неподалеку от ее дома. Место незаметное. Я дожидался там.

— Какой дорогой она шла?

— В темное время суток через сад пройти никак нельзя – лютые собаки охраняют его. Шош знает тайный ход под землей, ведущий из дома к холму. Иоаким проводит ночи в молельном доме, а девчонка, что ночует с госпожой, слишком крепко спит. Поэтому Шош легко ускользала из дома незамеченной.

— Отлично. Все сходится. Об этом же мне говорила старшая служанка.

— Первые наши свидания были посвящены моим рассказам о путешествии. Шош жадно слушала и вникала в подробности. Ей постыла жизнь в Ниппуре, ей хочется быть любимой, свободной и богатой.

— Она и так не бедствует, и живется ей не худо!

— Скажи я ей это, и встречи с нею прекратились бы, и я не узнал бы от нее некоторых полезных вещей.

— Что она говорила о себе?

— Шош страстно желает попасть в Египет. Она полагает, что именно там она расцветет вполне, и только на берегах Нила сбудутся ее тщеславные мечты.

— И как же Шош, мужняя жена, надеется осуществить такое предприятие? Ведь Иоаким, советник Навуходоносора по делам иудеев, в Египет не поедет! Иль что-то бесчестное замыслила твоя неустрашимая?

— Увы, Шош не доверилась мне вполне и не открыла свой задумки.

— И даже не намекала? Трудно поверить, что не приготовлялась она к практическим шагам!

— Пожалуй, что-то прозвучало.

— Вот это – другое дело. Говори, я жду!

— Шош рассказала, что владеет несметными сокровищами. И богатства этого хватило бы ей на побег в Египет и роскошную жизнь там. Вот только, по ее словам, она не знает, как ей, слабой женщине, следует поступить. Ты думаешь, Даниэль, в речах этих я мог усмотреть намек? Что, по-твоему, Шош имела в виду?

— Не “что”, а “кого”! Ты, кажется, сам говорил, что Шош в тебя влюблена!

— Ты хочешь сказать, что Шош наводила меня на мысль, будто готова бежать со мною, прихватив сокровища? – вскричал Акива.

— Уж не сожалеешь ли ты об упущенной возможности?

— Боже сохрани, дядюшка, я верен тебе, себе и нашему делу!

— Ну-ну. А не говорила ли тебе Шош, какого рода сокровищами она владеет?

— Говорила. Алмазы, изумруды и прочие драгоценные каменья. И украшений золотых немало.

— Подробности, пожалуйста!

— Это важно?

— Всё может пригодиться.

— Значит так, – начал Акива, – во-первых… – и он принялся скрупулезно описывать со слов Шош чудесные украшения, которым цены нет.