Книга Красная надпись на белой стене, страница 22 – Дан Берг

* * *

— Мир тебе, Сина, — произнес Акива проникновенно печальным голосом.

— Мир тебе, иудей-дознаватель, — тихо и скорбно ответила Сина.

— Мне поручено расследовать…

— Можешь не продолжать, я все знаю.

— Прими мои соболезнования, Сина. Я выражаю свое глубочайшее сочувствие и воистину сострадаю тебе. Потерять супруга — тяжелое испытание. Я знаю это на примере приютившего меня Асафа. Вдовец не перестает сокрушаться, но твое горе острее, ибо оно свежо.

— Спасибо тебе на добром слове. Жалею Асафа. Среди вас, иудейских мужчин, встречаются любящие мужья.

— Пока оставим обобщения. Ты, кажется, знаешь Асафа? Каким образом?

— Как не знать мне этого честного иудея! Прекрасные дочки, кристальная репутация, чистые помыслы!

— Ты имеешь понятие о нем благодаря дочкам, репутации и помыслам?

— О, если бы только это! В его доме жила молодая персиянка, Рудабе ее имя. Благодаря ей знаю я Асафа.

— О Рудабе я и хочу говорить с тобой. Чем примечательна для тебя эта особа?

— Чем примечательна? Воспоминания ранят меня! Ведь она приглянулась Валтасару! Слышала я, будто некий иудейский праведник заключил уговор с глазами своими не глядеть на девиц. Вот она, истинная победа духа над телом! Увы, не таков Валтасар. Мой дорогой супруг не был верен мне. О, как я страдала!

— Ревность?

— Еще бы! Только строгие нравы в доме Асафа удержали Валтасара от грубой телесной измены. Но душа его тянулась к развратной девственнице. Ах, какие муки, какие страшные сердечные муки приняла я!

— Неужели Рудабе гордилась своею девственностью? И что такое развратная девственница? Звучит неожиданно.

— Не лови на слове, иудей! Ты должен понимать терзания женской души. Проклятая персиянка! Да, Валтасар был человеком легкомысленным. Он имел склонность ко многим женам в гареме. Я прощала ему и, кажется, понимала его — ведь мужчины так слабы! До появления Рудабе я упивалась бесконечным счастьем, ибо в сердце мужа я была единственной! И вот, случилась беда…

— Расскажи подробнее о случившейся беде.

— Персидская девчонка попала к нам в плен. Как только Валтасар увидал Рудабе, стал сохнуть по ней. Определил ее в дом к Асафу — дескать, пусть созреет сперва, а уж потом я ею овладею. Короче, проклятая врагиня вытеснила меня из сердца милого супруга. Вот какая беда случилась. Понял теперь?

— Трудно не понять. Ты говоришь о Рудабе в прошлом времени. Почему?

— А как мне говорить о ней? Сгинул Валтасар, стало быть, и Рудабе для меня больше не существует. Только ненависть к ней кипит по-прежнему.

— А известно ли тебе, что сталось с нею? Куда исчезла она?

— Конечно, известно! Сумасшедшая эта потаскушка обожала наряжаться воином, а Валтасар брал ее с собой на стычки с персами. Слава богам, одну из битв муженек мой проиграл, и солдат с высокой грудью, белой кожей и длинными волосами попал в плен.

— А дальше?

— А дальше ко мне вернулось счастье любимой жены, потому как исчезла соперница с глаз моих и мужа! Похоже, Валтасар успокоился. Я поняла это по его ожившим ласкам. Хотя, как знать, разве разберешь вас, мужчин?

— Так какова же судьба Рудабе? Мертва она? Или кому-нибудь из соотечественников дарит свою любовь?

— Какое мне дело? Главное — нет ее! Думаю, однако, что жива она. Воины-то, что вавилоняне, что персы — все мужики, и не поднимут руку на смазливую девку.