Онлайн книга «Красная надпись на белой стене»
|
— Мне досадно слышать такие речи, иудей! Отец мой хоть и не был свободен от прегрешений, но никогда не носил в голове недобрых умыслов. Иудеев он и сам не обижал, и в обиду другим не давал! — Я не хотел тебя огорчать, драгоценная Вашти, ибо мой пророческий ум предрекает твое в высшей степени значительное участие в судьбе моего гонимого народа. Грядущее покажет. Однако, если не враждебность к иудеям, то что, по-твоему, подвинуло Валтасара на злополучный шаг? — Эх, мудрец иудейский! Отчего ты сразу не спросил меня напрямик? — Вот, я спрашиваю напрямик! — Слушай внимательно! Пирующие вконец распоясались. Напились допьяна, и пошли у них ругань да драки. Перебили всю посуду, негодяи! А отец мой, добрая душа, хлебосольный хозяин, не хотел гостям ни в чем отказывать. Вот и распорядился он взять ваши кубки — наши-то дворцовые под столами разбитыми валялись! — Ты сама это видела, Вашти? — Знала, что ты задашь сей вопрос. Сама видела, и сама слышала. А не веришь мне — спроси у подавальщицы на пиру, мы обе свидетельницы! — Выходит, Валтасар осквернил нашу святыню, дабы пьяных гостей потешить, а не мое племя уязвить? — Да, иудей, так и выходит. Где нет умысла, там нет и вины! — Допустим, — пробормотал пророк. Даниэль замолчал и задумался. “Стало быть, Валтасар плох только наполовину, — рассудил визитер, — священные кубки покойный царь осквернил, но не по злобе сделал это. К подавальщице не пойду. Нет причины не доверять Вашти. Теперь я знаю правду и сумею ею распорядиться, как мне требуется”. Тут Даниэлю опять попалась на глаза знакомая кошка, и вновь кольнула тревога. — Вашти, почему кошка Шадраха у тебя? — Как, разве ты ничего не знаешь о нашем евнухе? — изумленно спросила Вашти, и глаза ее наполнились слезами. — Нет, не знаю, — с дрожью в голосе ответил Даниэль, и дурное предчувствие ужалило его в сердце. — Бедный Шадрах! — воскликнула Вашти, глотая слезы, — рассудок его помутился, он сошел с ума! — О, Боже, какое несчастье! Не натворил ли он чего! — Одержимый безумием, Шадрах бродил по дворцу и всем встречным сообщал, что убил Валтасара. Дескать, разрубил тело царя на мелкие куски, которые скормил собакам. Он ворвался в гарем отца и принялся проклинать его жен, вернее, теперь уже вдов. А на Сину даже руку поднял. О, как ужасно помрачение ума! — А, может, была все-таки толика правды в признании убийства, — со слабой надеждой спросил Даниэль. — Ни в коем случае, иудей! У Шадраха добрая и кроткая душа. В жизни своей он и мухи не обидел! — Где же он теперь? — Дарий распорядился поместить его в лечебницу. Приставил к нему слугу. Лучший дворцовый лекарь осмотрел Шадраха, пытался вступить с ним в разговор. — Осмотрел и что сказал? — Не успокоил. Сказал, что положение больного безнадежно, рассудок не вернется к нему, — вымолвила Вашти, и слезы потекли из глаз ее. — Ты взяла на свое попечение его кошку? — Это всё, что я могла сделать для бедного Шадраха! — Так кто ж убил-то твоего отца? — в отчаянии воскликнул Даниэль. — Кабы я знала! Может, охрана прояснит что-нибудь. — Я ухожу, Вашти. — Прощай, иудей! * * * Говорят, мол, причина огорчения состоит в уязвленном тщеславии. К Даниэлю это не относится. Медленным шагом пророк плелся домой. Неважно подвигалось расследование. Времени прошло много, а результатов слишком мало. Даниэлю стало совершенно очевидно, что признание Шадраха — ложь от начала и до конца. Евнух не только не приносил Киру отрубленную голову вавилонского царя, но и вообще никого не убивал. Речи Шадраха — бред потерявшего рассудок. Иными словами, дело о раскрытии преступления не продвинулось, след не взят, и нет зацепки. |