Книга Красная надпись на белой стене, страница 41 – Дан Берг

Увы, даже в канун субботы не сумел Даниэль совершенно отряхнуться от будничной суетности. За кружевом субботнего сияния хоть и смутно, но приметно вырисовывалась тень печальной заминки в расследовании.

“Нет, ничего еще не потеряно, — говорил себе Даниэль, — вот-вот должен прибыть Акива. Успеем еще сегодня обсудить дела, и, Бог даст, обозначится вожделенный прорыв. Как славно, что я привлек к делу своего ниппурского ученика!”

* * *

Появился Акива. Наскоро поприветствовав Авишаг, он прямиком направился в комнату Даниэля. Тот уже испытывал нетерпение: “Когда, наконец, явится этот сребролюбец?” Не дожидаясь приглашения, гость уселся напротив хозяина. Дознаватели молча уставились друг на друга, и ни один не желал первым отверзать уста.

Как глава следственной группы, Даниэль взял не себя инициативу почина.

— Нравится тебе столичная жизнь? — спросил хозяин.

— Недурно, — ответил гость.

— Пожалуй, оставишь провинцию, переберешься в Вавилон, а?

— В Ниппуре у меня клиентура.

— Ну и что — клиентура? Здесь новую заведешь!

— Не просто это, сам знаешь.

— Асаф — гостеприимный хозяин, правда? И дочки у него милейшие, не так ли?

— Так.

— А сколько времени мы с тобой расследованием смерти Валтасара занимаемся? Помнишь, Акива?

— Помню.

— И что ты думаешь об этом?

— Послушай, Даниэль, хватит ходить вокруг да около и меня поддевать! Говори по существу, и будем вместе думать, как дело ускорить!

— Я был во дворце. Имел беседу с Вашти.

— Кто такая?

— Дочь Валтасара. Скоро, совсем скоро прославится она среди иудеев, и тогда снова услышишь имя это.

— Что ты узнал от Вашти?

— Признание Шадраха оказалось ложным от начала и до конца. Он не только не приносил Киру голову Валтасара, но и вообще не убивал царя. Вот, что я узнал от Вашти!

— Зачем Шадраху потребовалось оговаривать себя?

— Зачем, спрашиваешь? Ответ прост: евнух сошел с ума. Дарий заключил его в лечебницу для душевно больных.

— Чем-нибудь еще порадовала тебя будущая сопричастница к судьбе народа иудейского?

— Из уст ее я узнал, что на пиру у Валтасара захмелевшие гости затеяли ссоры да драки и перебили всю посуду. Потому-то и распорядился хлебосольный монарх выдать им наши храмовые сосуды — пусть, дескать, продолжают бражничать. Не диво, если охочие до вина еще и ворами окажутся, и мы наших кубков не досчитаемся: пьянство выпускает на свободу все, какие есть, пороки!

— Выходит, Валтасар осквернил кубки вовсе не в пику иудеям?

— Да, так получается.

— Я вижу, мало мы добились с тобою, Даниэль.

— Слишком мало, Акива.

— Что еще известно тебе?

— Известно, что не известно, кто оставил надпись на стене. Я полагал, это ангел орудовал кистью. Но во сне явился ко мне белокрылый вестник небес и сказал, что не причастен он. Мол, кто-то из землян писал.

— Не верить ангелу нельзя!

— Вот именно! А Дарий, того и гляди, призовет нас к ответу. “Кто убил Валтасара?” — высочайше спросит.

— Чем мы богаты на сей момент?

— Докопались до причины, по которой Валтасар осквернил кубки. Не знаем, кто писал на стене. Не нашли убийцу Валтасара. Вот и весь наш актив. На пассив больше походит!

— Ты не назвал мою версию убийства Валтасара человеком из лагеря Кира!

— Ну, разве что это…

* * *

В дверь комнаты Даниэля раздался робкий стук. На цыпочках вошла Авишаг.