Книга Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах, страница 37 – Дан Берг

Таков наш новый раввин. Умная голова, золотое сердце.

На этом Сасон закончил свой рассказ. Кое-кому из слушателей история понравилась. Раби Яков не в их числе. Больше всех довольна Голда, жена раби Якова.

— Наконец-то я услышала простую историю и с хорошим концом. Это я люблю, – сказала Голда.

— Я рад, Голда, что тебе угодили. А тебе, Сасон, спасибо. И передавай от меня привет моему другу Меиру-Ицхаку, – сказал раби Яков, пожимая гостю руку.

Чудесная шкатулка

— Друзья, история, которую я намерен вам рассказать в этот поздний зимний вечер, имеет одно несомненное достоинство: она абсолютно правдива. А если кто-либо усомнится в ее достоверности, пусть пеняет на свое маловерие. Воображение – вот путь постижения истины, – с такими словами обратился раби Яков, цадик из города Божин, к своим верным ученикам. Убедившись, что слушатели полны внимания и готовы впитывать каждое слово учителя, раби продолжил рассказ. И вот какую историю услышали хасиды, собравшиеся за знаменитым гигантским столом в доме цадика.

Все знают небольшую еврейскую деревню, что расположена на берегу реки в нескольких верстах от Божина. Многие дивятся плодоносным садам и огородам и чистой песчаной дороге, ведущей к аккуратным колодцам в конце ее. Городские завидуют жителям благословенной деревни и не прочь бы иметь в своем городе бейт-мидраш, то есть дом учения, не хуже деревенского.

Давным-давно на месте деревни стоял одинокий хутор: бедный дом, грядки, несколько деревьев у дома, да лес вокруг. Жил в доме старый вдовый еврей со своими тремя сыновьями. Трудились все четверо от зари до зари, но едва кормились от сада и огорода – не родила земля. Отец плохо знал грамоту. Сыновья не лучше. До ближайшего города, где еврею можно учиться, идти длинной дорогой через лес, а в те времена окрестные места кишели разбойниками – того и гляди, что ограбят и убьют. А ведь если не учиться, то и охота к учению не появится. Даже в синагоге отец с сыновьями бывали не более двух-трех раз в году. Так и прозябали они в нищете и невежестве. Была у старика мечта: разбогатеть, женить сыновей и порадоваться внукам на склоне лет. Да где уж там!

То ли от старости, то ли от непосильной работы, то ли от разочарований несбывшейся мечты, а может быть от всего этого вместе, отец занемог, и вот уж он на смертном одре. Бедный, как слабый, повержен будет всегда.

— Послушайте, что я скажу вам, дети мои, – тихим голосом вымолвил старик, обращаясь к окружившим его постель сыновьям, – Пробил мой смертный час. Не довелось мне увидать вас богатыми и счастливыми. Все, что есть у меня – дом и сад – остается вам. А еще вон там за молитвенником спрятана шкатулка. Не помню, как она оказалась у меня. На дне ее лежат три предмета, но для чего они нужны – мне невдомек. Если случится в доме гость из образованных или цадик, покажите ему шкатулку, послушайте, что он скажет. Авось, она вам сослужит службу, – закончил старик.

А к утру осиротели братья. Схоронили отца. Идет время, забывается утрата. Будни теснят печаль. Трудятся втроем, а об отцовской шкатулке позабыли.

Как-то вечером собрались братья в доме после дневных трудов. Горшки в печи, готовится ужин. Раздался стук в дверь. Открыли. На пороге стоит человек. Одет просто. За плечом холщовый дорожный мешок. Глаза умные, видят насквозь. Хозяева сразу поняли: перед ними цадик, праведник. Ему Бог защита. Другой бы не решился ходить по опасным окрестным дорогам, да еще на ночь глядя.