Книга Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах, страница 39 – Дан Берг

Выстроен амбар, за ним другой. Братья стали ездить на ярмарку продавать урожай. И ни какие грабители им теперь не страшны. И не только на лесных разбойников действует камень. Если, скажем, задумает лихой торговец на ярмарке обмануть деньгами или товаром, братья тот же час направят ему в лицо карающий луч. Обманщик хоть и не бежит прочь из лавки, но и не мошенничает более.

Разбогатев, братья построили каждый для себя новый просторный дом. Городской сват побеспокоился о невестах. И вот сыграли три свадьбы враз. За свадебным столом городской раввин внимательно выслушал рассказ женихов, правдивую историю превращения бедняков в благополучных домохозяев.

— Догадались ли вы, кем был ваш гость, – спросил раввин счастливых молодоженов.

— Ясно, раби, что это некий цадик наставил нас на новый путь, – ответили братья.

— Вы удостоились огромного благодеяния. Этот «некий цадик» был никто иной, как сам Илья-пророк! Живите же и благоденствуйте, дети мои, – сказал раввин.

У братьев народились дети, а у детей – их дети, и так далее до наших дней. Чудесная шкатулка передавалась от отца к сыну. Деревня расцвела, и жители ее гордятся своими неисчерпаемыми колодцами, широкой песчаной дорогой, ведущей к ним, и своим бейт-мидрашем.

Этими словами закончил сказку раби Яков. Хасиды молчат. Молчит и лучший ученик Шломо, тот самый, что прожил несколько лет в Европе, и вынес оттуда свои вечные сомнения. Вот и сейчас цадик приготовился обороняться, предчувствуя какое-нибудь колкое замечание Шломо, о сомнительной правдивости этой истории, например. Но нет, Шломо погружен в свои мысли. “Скептицизм, как ржа разъедает душу хасида”, – пробормотал раби, употребив словцо из лексикона ученика. Наконец хасиды заговорили.

— Вот бы и нам такой камень, – вздохнул один.

— Или такой же колодец вторит ему другой.

— Песчаная тропа важнее всего, – постановил раби Яков, цадик из города Божин.

Ювелир и портной

“Метель метет, ветер воет – Боже сохрани!” – сказал хозяин постоялого двора, покрепче запирая дверь своего заведения и обращаясь к двум постояльцам, сидящим в общей комнате у печи. “Благодарите Бога, друзья, что буря не застигла вас в пути, и вы в тепле и под крышей, и есть у вас ночлег, ужин, да еще и выпивка вдобавок. Переждете непогоду у меня, а завтра, с Божьей помощью, тронетесь в путь”, – закончил трактирщик утешительную речь, обращенную к обескураженным непредвиденной задержкой путникам.

Повинуясь неотвратимому, гости вздохнули, уселись за стол и стали друг друга разглядывать – преддверие знакомства. Два еврея с бородами, оба по внешнему виду ремесленники, едут каждый по своим делам. Один – хасид, веселый, все улыбается, ему не терпится высказаться. Другой – хмурый, должно быть, неразговорчив. Представились друг другу. Хасида зовут Симха, а имя его нового товарища – Лодай. Омыли руки перед едой. Произнесли благословение, как положено, и выпили за жизнь. Отменно поужинав и отдав должное настойке, которую готовит жена трактирщика, постояльцы принялись рассказывать каждый свою историю. Первым начал весельчак.

* * *

Симха родился в состоятельной семье торговца. Отец его был хасид, и сын пошел по стопам отца. “Хасид всегда должен быть весел и радоваться жизни при любых обстоятельствах”, – всякий раз говаривал раби. И отец Симхи следовал наставлению цадика. Раби хвалил его за то, что он всегда доволен своей долей, не ропщет на судьбу и не слишком умничает. А отчего же простоватому, но удачливому торговцу не радоваться, если барыши на славу? Симха смолоду весел, весь в родителя, но сметки отцовской ему не доставало.