Онлайн книга «Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах»
|
Хваткая она, эта Михаль. Любое дело в руках горит. Не добавить ли к первым успехам торговлю оптом? Куда как прибыльнее. Тут, наконец, и для Дуди нашлось достойное применение. Разъезжает по городам и весям. Подешевле купить, подороже продать – немалое искусство. Товар у Дуди такого рода, что дела он имеет все больше с особами прекрасного пола. Коммерческий успех сам в руки идет к молодому с иголочки одетому красавцу. Зерно зла, как всякое зерно, ежели попадет в добрую почву, может прорасти. А дома царит любовь. Михаль счастлива. Народились детки. Не столько на домашних учителей, сколько на себя надеется молодая мать – сама учит, сама воспитует. Есть ей, что детям передать. Дуди на ребятишек меньше влияет. Во-первых, он часто в отъезде, а во-вторых, не мужское это дело. У стариков на сердце потеплело. Кажется, все будет хорошо. * * * Беда грянула не вдруг. Она притаилась. Она подкрадывалась. Она откусывала своими острыми зубами незаметные маленькие кусочки от пирога хрупкого счастья. Дуди ездил далеко и надолго. И дела у него, как сказано, все с дамами. Попался в сети: смуглянка, красавица. И компания у нее веселая – молодые купцы да офицеры. Приняли еврея, как своего. Трактиры, цыгане. Богатый еврей щедро платит. И на возлюбленную свою не скупится. А та, как на грех, золотые серьги предпочитает серебряным, жемчужные бусы – стеклянным, и все в том же роде. Банальное неуничтожимо, и его труднее всего избежать. Михаль – главный пункт надвигающейся катастрофы. Разве женщину обманешь? Тем более любящую. И убежденную в том, что любимую. Молчит Михаль, не подает виду, что догадывается. Только вновь, как в годы девичества, подушка мокра от слез. Горе есть, а мысли о мести нет. Беда в доме богачей празднуется широко. Любоваться страданиями сильнейшего – это счастье, доступное всякому. Торжествующе ползут радостные слухи. С сочувствием и тревогой спешат доброжелатели донести новости до Михаль и ее стариков. Обманутая жена держится стойко. С отцом и матерью видится редко, говорит с ними наспех – боится услышать вопрос или намек. Цадик сам пришел в дом к Михаль и без обиняков сказал, что ему все известно, и спросил чем можно помочь. Да ведь это и долг его первостатейный – увести еврея от греха, вернуть заблудшую душу в родной стан. Так и вере отцов изменить можно, Боже сохрани нас от такого несчастья. А Михаль в ответ: “Спасибо, раби, на добром слове. Обещаю, я сама с бедой справлюсь. Прости мне мою дерзость, раби, но молю тебя: молчи и других к разговору сему не поощряй!” * * * — Ох, спасибо тебе сердечное, милашка ты мой, Демид, – восклицает смуглянка и смотрит сияющими глазами на смущенного Дуди, – какая великолепная материя! Платье выйдет всем на зависть! – продолжает она, завернувшись в голубой шелк и любуясь на себя в зеркало, – как раз под цвет твоих глаз! Теперь нам разлучаться никак нельзя, – игриво добавила красавица, бросившись к Дуди в объятия и кружа ему голову горячим поцелуем, что пьянит сильней вина. — Погоди, Демид, я одеваюсь, и мы едем в театр. Сегодня премьера. Я занята во втором акте. Роль маленькая, но все мои поклонники, кто видел меня на репетициях, предсказывают успех. Кстати, ты не ревнуешь, дружок? Не дуй губы. Шуток не понимаешь? – прощебетала любезная нашему герою особа. |