Онлайн книга «Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах»
|
Цадик, разумеется, говорит Хаиму слова утешения, не вешай, мол, носа, будет и тебе удача. Хасид только вздыхает в ответ. — На то ты и цадик, чтобы в меня надежду вселять, – говорит Хаим. — На то ты и хасид, чтобы верить, не отчаиваться и Бога благодарить, – говорит раби. * * * Вот как-то в пурим выпил Хаим рюмку вина и говорит жене, словно оправдываясь: “Ты же знаешь, жена, в этот праздник еврею положено радоваться и пить вино. Ведь пурим сегодня!” А жена, вопреки обыкновению, добродушно так отвечает: “Не стыдись перед людьми нашей бедности, Хаим. Что люди говорят – безделица, не превращай песчинку в гору. Живем ведь как-то. Иди к своим хасидам, веселись и гуляй. Пурим сегодня!” Окрыленный добрым словом, выпорхнул Хаим за дверь. На улицах шумит веселый праздник. Клейзмеры играют на своих скрипках, дети в масках, трещотки и хлопушки, угощение, тут рюмка, там рюмка – веселись еврей, пей вино, пурим сегодня. От выпитого вина бегут, исчезая, заботы, бедняк собирается с духом, проходят грусть и морщины на лбу. Кто побогаче, старается ублажить бедняка, угощает: во-первых, раби так велит, а во-вторых, приятно это. Один день в году и скупец щедр. Встречает Хаима знакомый хасид, лавочник-мясник. Зовет к себе в дом, потчует. И на дорогу дает полную корзину всякой снеди. Знает Хаим, каково это угощаться у тех, кто богаче тебя. Отплатить им тем же – совсем по миру пойти. Да разве в пурим от приглашения откажешься! Хаим подозвал мальчишку на улице, послал с ним корзину домой. И зеленщик, и булочник, и бакалейщик – все угощают бедняка. “Однако уж немало я шалахмонесов домой переправил, – думает Хаим, – не сказать ли жене, чтоб из полученного угощения ответные посылки составила? Нет, не годится это. Городок маленький, люди узнают свое, смеяться станут над моей хитростью. Пусть уж лучше жена и детки полакомятся”. * * * Вечер близится. Сейчас предстоит самое главное удовольствие пурима. Ученики ешивы покажут на сцене веселый спектакль, пуримшпиль. Хаим почти забыл о плохом, думает о хорошем. Отлично день прошел. На душе тепло. В желудке непривычная благодать. Хаим уселся на пол – не велик барин – поближе к сцене. Что душа чувствует лишь смутно, артисты выразят в ярких словах. Поначалу все про царицу Эстер, да про Мордехая – это давно известно Хаиму, это каждый год представляют. Сделали перерыв. Заиграли клейзмеры. На сцене происходит что-то смешное. “Ага, над нашим городом шутят, то-то все хохочут”, – подумал Хаим и тоже для порядку засмеялся. Прислушался получше, да так и обомлел: ведь артисты-то говорят про клад, что спрятан за кладбищенским забором. То самое золото, что сто лет назад зарыл в землю один богач, да неожиданно умер и не успел никому сказать, где это место. “Как хорошо, что я близко к сцене сел, все слышу, – думает Хаим, – все вон, захмелели, гогочут себе. Кажется, кроме меня, никто ничего не слыхал”. Тихо и незаметно выскользнул Хаим наружу. Раздобыл лопату и верным твердым шагом направился к заветному месту у забора. Темно. Страшно. Вдалеке огни, музыка слышна: пурим сегодня. Хаим роет землю. Вот и сундук. Под крышкой золото блестит при слабом свете звезд. Хаим плачет от счастья: “Вот и пришла мне удача. Прав наш цадик. Как он знал? Мудрец!” * * * |