Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
Мы жмём, но волны врагов накатывают и накатывают и кажутся бесконечными… Пот и кровь своя и врагов струится с наших лиц. Но вот, наконец, со склонов с гиканьем и радостным кличем победы скатываются две части нашей тяжёлой конницы под предводительством Гагара, посылающих вперёд себя копья и стрелы и отбивают тех, кто смыкал кольцо вокруг нас… И это наполняет нас уже окончательной радостью и уверенной силой. Мы знаем, что эта атака начата с известия о взятии трёх городов. А это значит… Много часов длится битва. Мы не видим уже ни сверкающего Сигурда, ни алаев, никого, всё смешалось там внизу, скрытое паром от дыхания, тучами взмётывающихся стрел… Взмётываются мечи, сверкая и уже не сверкая от крови, топоры, дубины. Я не вижу никого. Но я чувствую: они живы. Все, кого я «заговорила», посылая в бой, все живы. Бьются все шесть сердец, я слышу их. И главное сердце, ЕГО, Сигурда, оно бьётся в моей груди, вместо моего. И в нём нет ни страха, ни слабости. И даже, когда начали теснить наших, сжимая в кольцо, а тяжёлая конница Гагара всё не вступает в битву, страха в этом сердце, сердце Сигурда нет. — Где Гагар с конниками? — спрашивает Боян, обеспокоенный, почти напуганный происходящим на наших глазах… Я напуган и не скрываю. Я не понимаю её спокойствия, что за странное оцепенение владеет ею? Где Гагар? Почему не вступает в бой? Наших вот-вот задавят… Сигню отвечает, не поворачивая головы: — Он ждёт. — Чего?! Их окружают!.. — Он ждёт известия, что города взяты, — отвечает Сигню невозмутимо. — Сигурд сказал, они придут до того как солнце сядет, когда оно подойдёт к западным холмам, — говорит она ровным голосом. — Солнце над нами. Значит… — она поднимает руку, указывая вперёд, — Смотри! Сигурд сказал. Сигурд всё просчитал, всё «увидел» заранее и она знает, потому что он её посвятил в это своё видение. Я смотрю, я вижу и слышу и радостный клич, и топот, несущихся тяжеловооружённых конников. Всё… Конец войску трёх йордов. Конец разрозненным землям. Конец раздробленной Свее. Вот он, момент свершения Истории. Мы сделали то, о чём мечтали и не могли сделать многие, целые поколения йофуров. А двадцатидвухлетний конунг сделал меньше чем за год. Он и его юная дроттнинг, что так вдохновляет его, что пришла с ним сюда. Год с их свадьбы ещё не прошёл, только через полторы недели… Ещё нет и года… Неужели ещё нет и года?.. Темнота ранних сумерек накрывает поле уже оконченной битвы. Пленных уводят в их лагерь и ставят тройную охрану, здесь не повторится история с пленными, покушавшимися на Сигню при Норборне. Все помнят, что сделали с теми, кто допустил это тогда. Уносят раненых к нашему обозу, втекающему через свободный пологий вход в долину, откуда ждали нас три конунга. Двоих из них, Альрика Бранда, теперь уже бывшего конунга Бергстопа, и Ивара Зеленоглазого, бывшего конунга Грёнавара, отводят в отдельную палатку под охрану. А третий — Харальд Толстый, конунг Эйстана, ранен так тяжело, что Сигурд сам подходит к носилкам, на которых тот лежит. Бледное лицо, заросшее аккуратно подстриженной над шеей бородой, глаза горят: — Ты победил нас, Сигурд Брандстанец, — говорит он, с интересом глядя на Сигурда, подошедшего к его носилкам. — Не понимаю как… Не понимаю как можно было победить… Несметное войско… |